Исцели меня надеждой

Отмыл, приодел, и девчонка осталась. Предполагаемая профессия ее не смущала. Да и доступ в мой бордель был только для избранных. А их круг не так уж и велик.

– Не забывай, что ты должна встречать гостей, а не меня, – шлепнул Молли по аппетитной попке и отправил обратно к двери. Сам свернул в незаметный на первый взгляд коридор, который скрывал мое второе, так сказать, официальное жилище. Эти комнаты служили для переговоров и рабочих моментов. Гостиная, кабинет, спальня. Раньше я часто оставался здесь ночевать.

Сейчас – реже. Видимо, старею. В свои тридцать четыре ощущал себя древним как мир. Мир, который по какой-то причине в очередной раз пытался подставить мне подножку.

Забавно… Когда-то я гордился этим местом. По сути, это все, что у меня тогда было. Все, что я смог создать за свою жизнь. А теперь даже смешно. Мое главное достижение – бордель в три этажа с небольшим штатом. Девочек я выбирал лично и тщательно. Работала чуйка – вот она не притупилась с годами сытой жизни. Я еще помнил, как это – быть бездомным и голодным.

Помнил, как таскал булки из пекарни. Счастливое было время, несмотря ни на что. Зато теперь Ральф Колден – уважаемый человек в определенных кругах. А с некоторых пор – еще и меценат. Надо же куда-то деньги девать. Зачем мне одному столько?

– Господин Колден, можно? – В дверях замер управляющий, долговязый детина с рыжими, как огонь, волосами. Я нанял его из-за редкого умения обращаться с деньгами – они к нему липли, и я закрывал глаза на то, что Пит слегка подворовывает.

Он никогда не переходил границы. Знал, где остановиться. Поэтому оставался жив, здоров и предан общему делу.

– Можно, – кивнул я. – Какие новости?

– Да Каринка с вами поговорить просила, сама боится. – Пит плюхнулся в кресло напротив.

– О чем же?

– Замуж девка собралась. Просит отпустить.

– Сам знаешь правила. Пусть женишок платит – и забирает хоть на край света.

– В том-то и дело, господин Колден. У женишка фига в карманах, я проверял. Любовя у них, понимаете?

«Любовя».

Дать бы по губам! На работе все-таки. Да ладно.

– Раз любовь, значит, найдет деньги. Это мое последнее слово. Каринке скажешь будет артачиться, я ее продам. Кому-нибудь другому будет рассказывать про свои «любови».

– Передам. Какую ставку ставить?

– Каринка у нас уже года четыре, спрос на нее падает. Ставь тысяч двадцать. Глядишь, и наскребет женишок, а мы присмотрим кого-то нового.

– Будет сделано, босс. – Пит усмехнулся во все зубы.