Королева ходит последней

Еще бы, лучше вылететь из дворца, чем попасть в застенки. Я снова осталась одна, но в приоткрытую дверь протиснулась голова любимой собаки. Кассия подошла ко мне, ожидая, пока поглажу по большой умной голове. Я огляделась в поисках, чем угостить собаку, и увидела забытую конфету. Сняла обертку и кинула ей:

– Лови!

Конфета в один миг исчезла в широко раскрытой пасти, и Кассия довольно облизнулась.

– Вон! Пошла.

Умнейшее животное. Сразу развернулась и поспешила исчезнуть с глаз хозяйки. Итак, на чем я остановилась?

– Ваше величество…

Да закончится это паломничество в мои покои?

– Докладывайте, лер Сайден, – приказала начальнику охраны.

– К вам посланец из Изельгарда.

Посланец? От Осмонда? Очередные инструкции? Как же это злит!

– Пусть войдет.

Я не ожидала ничего хорошего. К чему? За те годы, пока фактически правлю Литонией, брат так и не понял, что я не собираюсь до конца дней быть его марионеткой. Да, сейчас для меня выгодно находиться за широкой спиной Изельгарда, но так будет не всегда.

И зачем Осмонд прислал ко мне кого-то? Во дворце и так хватает его шпионов.

В комнату вошел молодой мужчина. Его лицо показалось мне смутно знакомым. Может, где-то и виделись. Или же нет? Для изельгардца он был слишком светлым: блондинистые волосы, не длинные, как носили в Изельгарде, а чуть прикрывавшие шею, большие глаза – серо-голубые, как лед по весне, и такие же холодные. Упрямый подбородок, насмешливый изгиб тонких губ. По внешности сказала бы, что веранец, но брат не доверял представителям соседних держав.

Значит, все-таки его родина – Изельгард… Внимание привлекли руки, затянутые в черные перчатки вопреки этикету. Что он себе позволяет?

– Ваше величество. – Мужчина поклонился.

Ему могло быть как двадцать пять, так и тридцать пять. Эдакое лицо, которое не говорит о возрасте, и то, что он старше, чем кажется, выдавали лишь чуть опущенные уголки губ и едва заметная складка меж бровей.

– Добрый день, лер. Рада видеть в Литонии посланника моего венценосного брата.

С чем пожаловали?

Посланец склонил голову, протягивая запечатанное письмо. Я вскрыла конверт и достала сложенный вчетверо листок.

«Возлюбленная сестра наша, – узнала мелкий, убористый почерк брата, – до нас долетели вести, что в Литонии не все спокойно. Мы беспокоимся о вашем здравии и благополучии нашего племянника Илверта. С этой целью отправляем к вам Ника Вейса – надежного и храброго человека, хорошо зарекомендовавшего себя в последней войне.