Прокляни меня любовью

Лучше бы он применил магию! Пусть потом будет плохо. Гадко, противно. Как угодно. Но сейчас я была бы за это благодарна. Потому что сама мысль о том, что должно произойти, заставляла замирать от ужаса.

«Угомонись», – приказала я себе. Не сама ли хотела использовать власть Скайдена? Дура! Еще кто кого использует.

Ключ провернулся в замке. Я замерла лицом к окну, сверху глядя на шумный город. Люди спешили по своим делам. А я умирала каждый день. Каждый проклятый день!

Чужие руки легли на плечи, дыхание обожгло затылок.

– Ты боишься меня?

Глупый вопрос.

– Да. – Я обернулась к Скайдену. Он все еще контролировал себя, потому что не сжигал на мне одежду и не бросался, словно волк. Но его контроль, как и мой, летел куда-то в пропасть.

– Я не причиню тебе боли, Элис. Я не хочу ее причинять.

Странное утверждение. Я горько улыбнулась и потянулась вперед. Раньше начнется эта пытка, раньше закончится. Чужие пальцы коснулись щеки. Чужие, чужие, чужие. Такие же чужие губы скользнули по шее, и по телу разлилось тепло.

Все-таки магия. Не такая, как в первый раз. Наверное, какие-то ее крупицы, но я была благодарна и за это. Эберт подсадил меня на подоконник. Прижалась спиной к теплому стеклу, а он уже снимал с меня белье.

– Не надо меня ненавидеть, Элис, – выдохнул он на ухо.

Не надо? Почему это? Ненавидеть куда легче, чем любить. Потому что в человеке, которого ненавидишь, нельзя обмануться, в отличие от любимого. А Эберт на этот раз не спешил.

Его губы прошлись по ключице, обжигая кожу. Коснулись освобожденного от ткани плеча. Руки под платьем скользнули вверх, чуть сжимая соски. Магия делала свое дело. Я откинулась назад и чувствовала, будто плыву в каком-то мареве. Нет, это было не возбуждение. Скорее, некое притяжение. Поэтому, когда Эберт вошел в меня, я ощутила нечто вроде удовольствия. А он двигался медленно. Медленнее, чем хотелось бы. Ну же!

В воздухе невыносимо пахло цитрусами. И так же невыносимо болела голова.

Я сидела в кресле, в идеально застегнутом платье, с идеальной прической, словно ничего и не было. А мир вокруг предательски плыл, и раз за разом накатывала тошнота.

– Я же говорил, что будет плохо, – донесся откуда-то голос Эберта. Теперь тоже идеально спокойный. – Вот, выпей.

В руки ткнулся стеклянный стакан. От него тянуло чем-то горьковатым, но я выпила. Перед глазами прояснилось.

– Никогда больше так не делай, – потребовала я у Эберта.