Прокляни меня любовью

А когда он обнял меня за плечи и привлек к себе, я только и смогла, что спрятать лицо у него на груди, еще не веря, что все позади.

– Тише. – Его голос хрипел. – Успокойся, все хорошо.

Только сейчас я заметила, что снова плачу. Нет, хватит слез! Но сейчас это были слезы облегчения и радости оттого, что худшее позади.

– Ничего не хорошо! Ты испугал меня до смерти!

– До моей? – Эберт тихо рассмеялся. – Не беспокойся, Элис. Не умру.

– Ничего смешного. Ты то врываешься как сумасшедший, то падаешь замертво.

По-твоему, это нормально?

– Сама моя жизнь ненормальна. И я с этим смирился.

Я наконец-то рискнула взглянуть ему в лицо, к которому медленно возвращались краски жизни. Зато сама замерзла так, что зубы выбивали ритм марша. Поднялась с пола и протянула Эберту обе руки:

– Вставай, давай переберемся на кровать.

На кровать мы рухнули, потому что кое-кого не держали ноги. Но мне было все равно. Ничего, скоро силы Эберта восстановятся, и я опять буду бегать от него по всему дому.

Теперь уже я грелась в его объятиях, и холод постепенно уходил. А ясность мыслей возвращалась.

– Рассказывай, – потребовала я.

– Рассказывать что? – Эберт отодвинулся и приподнялся на локте, глядя на меня сверху вниз.

– Правду. Я не хочу, чтобы однажды ты умер у меня на руках.

– Почему? Для тебя это означало бы свободу. – В глазах Эберта промелькнула тень сожаления.

– Мне не нужна свобода ценой чужой жизни. – Почему-то стало горько. Ведь правда, что может быть легче? Оставить его лежать на полу, пока не умрет.

Но я так не могу. Никогда бы не смогла.

– Ты странная.

– Почему это? – возмутилась я.

– Да потому, что пытаешься спасти того, кого не стоит спасать, – ответил Эберт. – Ты ничего обо мне не знаешь, Элис.

– Ты обо мне тоже.

– Ошибаешься, я знаю почти все.

Вот еще сыщик! И кто же поделился с Эбертом информацией? Не иначе как Ральф, следивший за каждым моим шагом.

– Значит, мне в твоей жизни копаться нельзя, а тебе в моей можно? – Вопрос сорвался с губ сам собой.

Ожидала, что Эберт разозлится, но он только кивнул:

– Можно. А о своей жизни я расскажу и сам. Не надо рыться в газетах. Репортеры только и ждут, чтобы я где-нибудь оступился. А если не оступлюсь, придумают сами. Это профессиональное, Элис. Если мы живем мирно и спокойно, им становится не о чем писать.

– Та девушка на фото, из-за которой ты чуть меня не придушил…

– Не придушил бы. – Эберт нахмурился. – Просто затянул приступ.