Ромашка для ведьмы

– Твой вой? Конечно, – недовольно ответил тот.

– Какой мой вой? Со мной кто-то пел. Что? Вой? – Я запоздало подскочила, и вдруг кто-то схватил меня за щиколотку. Я заорала и кинулась к Ромашке. Но никак не ожидала, что Ромашка заорет еще громче и бросится наутек. А следом за нами помчит староста в белой рубахе и черных штанах на завязках.

– Постой, милочка! – кричал мертвый дедуля. – Ух, какая прыткая!

– Ромаш, спасай. – Я перегнала Ромашку у крайней могилки.

– Сама спасайся, – вторил он, вдруг споткнулся, упал и растянулся на чьем-то месте упокоения.

– Эх, ладно, и ты сойдешь, – склонился над ним дедок, и в темноте сверкнули зубы.

Ой! Я завизжала, перехватила чайник и опустила на голову умертвию. Дедок потер затылок и посмотрел на меня. Недобро так посмотрел…

– Ты чего дерешься, девица? – спросил с присвистом.

– Извините, случайно, – ответила я торопливо, покрепче перехватывая чайник, и еще раз опустила его на голову умертвия. И еще, и еще, пока тот не взвыл и не попятился к могилке.

– Слушай меня, – рявкнула я на старосту. – Сейчас ты ложишься и смирно лежишь. И чтобы больше тебя в деревне не видели! А вернешься – я тоже вернусь, голову тебе оторву и на колышек повешу, чтобы все знали, где лежишь, и на могилку твою плевали.

– Постой, девица. – Дедок примиряюще поднял руки. – Я не хотел дурного.

– Так и я не хочу, дедуля. Поэтому советую прислушаться к доброму совету. Или, может, есть какое условие, чтобы ты упокоился с миром?

– В том-то и дело – есть, – вздохнул дедок.

– И чего ты хочешь? Сам ведь понимаешь, что после смерти прав на нее ты не имеешь.

– Понимаю, – снова вздохнул мой собеседник. – Пусть хоть срок упокоения выждет, а потом уже что хочет, то творит.

– Я передам. Поэтому ложись и спи себе с миром, а мы пойдем.

– Спасибо тебе, девица.

Дедок поклонился в пояс, а стоило подойти ближе, так ущипнул ниже спины.

– Ромашка? – обернулась я, поняв, что стою одна посреди погоста. – Ромашечка, ты где?

Побежала туда, где видела некроманта в последний раз, и едва не споткнулась о его ногу.

– Ромашка? – Склонилась, затрясла за плечи. – Очнись, миленький. Ты хоть живой?

Похлопала по щекам, а когда тот открыл глаза, прямо камень с сердца свалился.

– Что такое? – спросил он сипло.