Виктор Вейран

И почему я должен с этим разбираться? Но тем не менее мы сели в её экипаж. Заняться было нечем, и я разглядывал свою спутницу. Сколько ей лет? Двадцать? Двадцать два? Светлые локоны вились спиралями – готов поклясться, мадемуазель Варне ночами спала на бигуди. Глаза были просто огромными, носик – наоборот, маленьким, вздернутым. А вот капризный изгиб губ говорил о многом. Она привыкла получать свое. Вот темного магистра получила, если слухи не лгут. И все-таки что-то мне не нравилось…

– Вы так пристально на меня смотрите, месье Вейран, – вдруг покраснела Лиана.

– Прошу прощения.

И правда, невежливо. Отвел взгляд и сделал вид, что крайне увлечен пейзажем за окном.

– Простите, что побеспокоила вас, – кому-то не сиделось молча.

– Ничего, мадемуазель. Думаю, с вашими письмами мы разберемся быстро.

Потому что у меня море работы и расследование в самом разгаре. Но это, конечно, я подумал, а не сказал. А экипаж свернул к ряду особняков, которые считались самыми престижными в центральном округе.

Мы с Анжи жили неподалеку, но наш дом принадлежал к старинным родовым особнякам, а тот, возле которого остановился экипаж мадмуазель Варне, был построен не так давно. Может, лет десять назад.

– Долго здесь живете? – спросил я, разглядывая двухэтажный дом из светлого камня.

– О нет, – улыбнулась девушка. – Всего пару лет. Дом достался мне в наследство… от дядюшки.

Понятно, подарил любовник. Вопрос исчерпан. Я свернул на широкую дорожку, вдоль которой зеленели кусты.

Странно, что нет цветов. Моя жена души не чаяла в цветах, и вокруг дома с ранней весны до поздней осени что-то алело, синело или желтело.

– Прошу. – Хозяйка пригласила меня в дом, придерживая норовившую слететь шляпку. – Вот здесь я и живу.

– Где хранились письма? – спросил я.

– В моей спальне на втором этаже. Не подумайте дурного…

И мадемуазель снова забавно покраснела, а я зашагал к лестнице. Милый домик, светлый.

Но он выглядел каким-то необжитым, почти лишенным забавных женских мелочей, которые в моем собственном особняке постоянно попадались на глаза. Например, забытая вышивка Анжи. Она её начала еще до рождения Анри, да так и не закончила. Или заколка, или детская игрушка, оставленная мамой. А здесь – идеальная пустота. Конечно, понятно, что хозяйка готовилась к приходу постороннего мужчины, но все ведь не уберешь.

Спальня тоже выглядела прилизанно.