Врата пустоты. Зеркальный страж

Тебя пропустят.

– Идем, – тут же согласился я. Это, по крайней мере, обещало чуть менее унылый день, чем планировался изначально.

Суд располагался неподалеку от главного здания магистрата. Только бы не встретить брата! Но вроде бы день был не приемный, и, скорее всего, Анри не здесь, а все-таки в башне света.

– Что-то ты непривычно угрюм, мой юный друг. – Пьер похлопал меня по плечу. – Неужели прекрасная Элизабет нашла себе другого?

– Даже если и нашла, я об этом не знаю, – тут же нахмурился я. – Потому что ее учеба, будь она неладна, бесконечна!

– Любые чувства нуждаются в проверке временем! – назидательно произнес господин законник.

– Пять лет, Пьер! Разве этого мало?

– Когда как, Филипп. Иногда хватает куда меньшего срока, а иногда недостаточно и большего. Ну, вот мы и пришли. Проходи, садись в первом ряду, а я подготовлюсь к слушанию.

Зал суда был полупустым. Кроме меня, рядом восседали три угрюмые женщины в невнятных серых платьях и истеричная девица, которая то и дело вытирала глаза большим, совсем не девичьим платком.

Еще человек десять зевак – маловато для процесса о многочисленных отравлениях, но, видимо, то ли дело держалось в тайне, то ли людям было чем заняться и без него.

Не прошло и четверти часа, как начался суд. Пьер был прав – подсудимая вызывала живейшее сочувствие у мужской половины и ненависть – у женской. Красивая даже в тюремном платье, с большими невинными глазами. Разве она могла кого-то убить? Но девица меня интересовала мало.

Куда больше – защита, которую Пьер, как всегда, вел блестяще. Менялись свидетели – один за другим, а он уверенно давил на судей, которые и сами уже не знали, зачем пришли.

– Взгляните на нее! – взвывал Пьер в заключительной речи. – На бедняжку Амели! Посмотрите ей в глаза, в которых застыло горе. А лучше – в глаза ее безутешной матери.

Одна из женщин шумно высморкалась и вытерла щеки ладонью. Это мамаша? Или кто-то из сочувствующих?

– Доказательной базы недостаточно, чтобы вынести обвинительный приговор.

Все, что мы слышали, основано на досужих домыслах. И разве вы, господа судьи, не понимаете, что виной всему – зависть? Те, кто сегодня свидетельствуют против Амели, ей завидуют! Ее красоте, молодости, невинности. А зависть может заставить оговорить даже святую. Разве хоть один из них видел, как Амели подсыпала яд? Или держала его в руках? Нет! Так кто дал им право требовать для нее кары? Ответьте мне, господа!

Я даже заслушался.