Здравствуй, ледяной принц

А еще пришло понимание, что до этого вечера он усиленно «держал лицо», а в эту минуту позволил себе расслабиться и сразу перестал казаться недоступным принцем.

Оля, не обращая внимания на наши взгляды, вытащила очередной фант – запонку. И я даже знала чью.

– Теперь задание. Раскрыть свою самую страшную тайну.

Винтер озадаченно взглянул на меня. Тайн у него хватало. И страшных, уверена, тоже.

– Это шутка, – шепнула ему, потому что, похоже, Вин на самом деле рылся в своей памяти в поисках самой-самой.

– Алена, не мешай! – шикнула на меня строгая Оля.

– Хорошо, – улыбнулся хозяин фанта. – Однажды я сказал своей сестре, что она нравится парню, а она ему совсем не нравилась.

– И чем это закончилось?

Сразу все участники обернулись к Винтеру.

– Но фант же не предполагает второе задание, – рассмеялся он.

– Ну, Вин, так нечестно! – воскликнула, мне тоже было безумно любопытно.

– Закончилось все тем, что она собирается за него замуж.

– Значит, нравилась. – Мирик похлопал его по плечу.

– Возможно, хотя он говорил, что терпеть ее не может.

Мы снова рассмеялись. А танец елочки пришлось танцевать тете Жаннетте. К полуночи, когда все мы расселись за праздничным столом, Винтер уже был для моих родственников своим человеком. Он о чем-то болтал с двойняшками, хвалил стряпню, делал комплименты дамам. А главное, мне самой вдруг стало легко рядом с ним.

Ровно в полночь мы по традиции послушали речь президента.

Глава 8

Не все так гладко в королевстве

Когда все хорошо, начинаешь ждать какого-то подвоха. Вот и я то и дело поглядывала на Винтера, который допивал, кажется, третий бокал шампанского. Щеки принца раскраснелись, глаза заблестели, а я поняла, что кому-то пить нельзя вообще, иначе дела будут плохи. Попыталась забрать у Винтера очередной бокал – не вышло.

– Вин, – зашипела угрожающе, – тебе хватит.

– Винтер, – по привычке поправили меня.

– Алена, не приставай к человеку, – забубнил на ухо Ярик. – Новый год, дай оттянуться.

– Он алкоголь плохо переносит, – и почти не солгала.

– Он – плохо? По-моему, ему уже хорошо.

А Винтер, действительно, лучился благодушием и, кажется, о своей принадлежности к монаршему роду позабыл.