Голубое небо любимых глаз

Ребята заканчивали полоть картошку, и о чем-то беседовали, смеялись. Вдруг племянник кинул во Влада большой сорняк, а тот в ответ кинул травой в друга.

– Вот дети! Все бы им играться, – пронеслось в голове у девушки. С тоской в сердце подумала она о том, что у нее сейчас мог бы быть уже большой сын или дочь. От печальных дум ее отвлек голос Павлика.

– Марусь, мы закончили, принимай работу.

– Очень хорошо! – ответила Маруся. – Сейчас обедать будем. Мойте руки и идите в дом. На улице слишком жарко.

Девушка окинула ребят оценивающим взглядом. От ее глаз не ускользнула атлетически сложенная фигура Влада. Он стоял, облокотившись на ручку тяпки в одних шортах. На фоне друга, Павел казался совсем еще подростком. Он был худощав и невысок:"Со спортом он не дружит" – подумала Маруся, и пошла в дом готовить незамысловатый летний обед. Войдя в дом, девушка услышала гудок своего телефона. Как всегда, короткое послание: "Как дела?" Маруся решила ответить так же сухо:"Отлично!" Задумавшись об Алексее, Маруся нахмурилась.

Она подошла к окну и увидела, как по двору бегают юноши со шлангом в руках, и обливают друг друга водой. Маруся тут же рассмеялась, и невеселые мысли улетучились сами собой. Как бы хотелось женщине вот так же беззаботно бегать и веселиться, но словно тяжелый груз несбывшихся надежд, лежал на ее плечах, мешая ей дышать и радоваться жизни, чувствовать себя свободно и счастливо. Во внешне спокойной и обеспеченной ее жизни все было как будто бы хорошо, но душа была не на месте. Душа молодой еще женщины металась в сомнениях и мучила, мучила ее изнутри, а жизнь продолжалась, и один день сменял другой.

Маруся встрепенулась от своих дум, закончила накрывать на стол, и достала два махровых полотенца для насквозь промокших ребят.

– Эй, вы! Молодежь! – окликнула парней Маруся.

– Враг потерпел поражение! – подбегая к тете, радостно кричал Павлик.

– Вот, держи полотенце, шалопай, – сказала Маруся, взъерошив мокрые волосы племянника.

Влад подошел, и внимательно посмотрел на Марусю, снимая при этом резинку с волос. Мокрые пряди рассыпались по загорелым, широким плечам юноши. Вода струйками стекала по его обнаженному торсу с накаченным в кубики прессом.

– Вы считаете нас несерьезными? – спросил Влад.

– Вы с Павлушей еще слишком молоды для того, чтобы быть серьезными.

– Вы говорите так, словно прожили уже всю жизнь.

– Не всю, но вдвое больше вашего.