Опара – городок

– Да, – согласилась мама, – и самое удивительное то, что каждый её трактует по-своему, исходя из личного жизненного опыта, порой забывая про факты. Поэтому правду от вымысла отличить практически невозможно…

Противень 3. Пшеничные и Ромовая Бабка

Выходной день в доме младших Пшеничных, что в Мучном переулке, выдался суматошным. Дети, Рогалик и Каравай, встали с утра раньше обычного. Рогалик, чтобы не будить родителей, тихо читал «Золотую Книгу Пекарей», которая неизменно дарила ему вдохновение. На минуту юный поэт отложил раритет в сторонку.

Хлебная муза нашептала ему новое стихотворение.

– Пока не забыл, надо срочно записать… – прошептал подросток, глядя на чеканный портрет Колобка, где хлебный родоначальник сидел на пеньке с вороньим пером в руках и берестяной грамотой на коленях.

Рогалик аккуратно вывел в блокноте:

«Путешественник и поэт –

Рукокрылый ключник.

У него на всё есть ответ.

Для опарцев он – как попутчик…»

Мальчик хотел прочитать четверостишие вслух, чтобы проверить рифмы.

Но вдруг дверь его комнаты со скрипом отворилась, и в проёме показалась маленькая любопытная мордашка сестры.

– А ну не мешай! – рассердился брат. – Я тут важным делом занимаюсь, стихи сочиняю. Иди-иди отсюда, это моя комната…

Младшая Пшеничная надула губки и, громко хлопнув дверью, удалилась.

Рогалик обрадовался, что снова оказался один, и продолжил писать.

«В Колобке горит хлебный дух!

Колобок – Великий кудесник!

Его имя ласкает слух,

Он истории хлебной ровесник!»

Юный поэт снова кинул взгляд на портрет.

В этот момент ему показалось, что первопредок слушает и оценивает его творчество. Но только показалось – ведь по-настоящему его работу в данный момент оценивала только сестрица, которая подглядывала в замочную скважину за старшим братцем, увлечённым «Золотой Книгой Пекарей», поэзией и Колобком. У малышки увлечений пока никаких не было, она страдала от скуки, и развлечь ребёнка было некому, так как родители ещё спали.

У Рогалика от вдохновения загорелись глаза.

Родились новые строки о Великом Колобке, и он продолжил писать.

«От него зародился народ –

Из пшеницы, из ржи, из овсянки…»

Плюшка за дверью решила тоже внести поэтический вклад и подхватила за братом, произнеся вслух:

– Но возможно, что даже из манки…

Ну когда же нальют мне компот?!

– Что ещё за компот!? Когда закончится это безобразие! Кто-нибудь, уберите её от меня! – возмутился поэт.

Но убрать надоедливую девочку было некому.