Алмаз в Центрифуге

В том металлическом кабинете мужчина за столом рассказал мне, что в это заведение попадают те, кто совершил особо крупное преступление в сфере бизнеса или управления, касающееся международной безопасности или ещё чего-то там – я уже не слушал. Если мне стерли память, значит, очевидно я был участником или осуществителем какой-то аферы против управляющих органов, связанной с крупными суммами или же приведшую к одной или множеству смертей. Будь я человеком среднего звена, меня несомненно отправили бы в обычную тюрьму, где я гнил бы до самой смерти, ведь условия там так и не изменились с начала информационного века, регенерация органов для заключенных запрещена практически во всех случаях.

Но так как я – высокопоставленное лицо крупной компании, из моей памяти стерли всё, касающееся моих неправомерных действий, и отправили сюда – в лучшее во всей галактике место реабилитации и самопознания.

"Лучшее, как же. Поэтому меня сюда доставили на какой-то колымаге музейного вида и выкинули за борт, как мусор", – злобно подумал я.

"Это Ваш второй шанс познать или найти себя, чтоб оставить мысли о насилии и мести и продолжить свою жизнь в гармонии с собой и миром", – в который раз в моей голове возник образ мерзкой подделки Будды, мой внутренний голос как только не кривлялся, подражая его напевному голосу с ужасным незнакомым мне акцентом.

Как прикажете "работать над собой" и исправлять "ошибки", если я их не помню? Какой имбецил это придумал? Такая программа явно рассчитана на супер-злодеев, которые годами разрабатывали свои стратегические планы.

Без своей памяти они будут еще много лет разрабатывать их вновь, даже если вспомнят, зачем им это было нужно, то есть будут не опасны ещё некоторое время до следующей очистки памяти. Но я ведь не такой!

Хотя, много ли я помню о себе?.. Кажется, помню всё. Родился, рос, учился, работал. А вот мои мысли… о чем я думал всё это время? В голове вновь и вновь картина моего отвратительного поведения в кабинете начальника этого заведения.

Я вёл себя как мальчишка-студент в свои не самые лучшие годы: огрызался, язвил, пошловато пошучивал. Будто мне стерли не память об одном событии, а память в принципе о нормах поведения взрослого человека и весь опыт за последние двадцать лет!

"Если Вы будете примерно себя вести в условленный для Вас срок пребывания здесь, то сможете улететь обратно на свою территорию", – слышу я вновь и вновь этот противный мужской голос в своей голове.