Лето пахнет счастьем и тобой

Хотя разница в рождении между нами была небольшая, всего 10 минут, но мне постоянно говорили, что я старшая и должна быть умнее.

Воспоминания из глубокого детства у меня размытые. Помню, у нас было 3 или 4 садика, в которые мы ходили. В предпоследнем саду нас каждый день кормили и на завтрак, и на обед, и на ужин отварной рыбой с варёной морковью. Не выпускали из-за стола, если всё не съешь. Один раз меня стошнило в тарелку с борщом. Я не любила есть капусту и варёный лук. Выпила весь бульон, а гуща осталась. Воспитательница, с садистским напором угрожала мне: если тарелка не будет чистая, меня не выпустят из-за стола и долила мне в тарелку ещё не много бульона.

Рядом со мной на стульчиках сидела вся группа, они уже пообедали и ждали когда доем я. Мне было стыдно. Я давилась, но пыталась есть. И тут мой организм не выдержал. Меня вырвало и я потеряла сознание. Так мне потом рассказывала сестра. Я никогда не получала золотых шоколадных медалек за чистые тарелки. Никогда. В отличии от Маши.

Маша была та ещё хитрюга.

Если нас угостят конфетками, она свою тут же прятала в кармашек, как будто уже съела, а я своей конфетой всегда делилась:

– Маса, хотес конфетку? – протягивая сестре угощение спрашивала я.

Маша могла забрать мою конфету, а могла только надкусить. Своей конфетой она никогда не делилась. Мама и бабушка часто находили под её подушкой или под матрасом целый продуктовый набор, состоящий из батона белого хлеба, кучи всякий конфет, колбасы и ещё чего-нибудь. Мама каждый раз удивлялась, как Маша спала на всём этот богатстве.

Несмотря на то, что у нас были разные имена, нас всё время называли одним именем – «Маша-Оля» или «Оля-Маша», тем самым показывая, что не только нас не различают, но и заморачиваться вопросом кто из нас – кто, в принципе, никто не собирается. Но не столько это было обидно, сколько то, что на все дни рождения нам дарили один подарок на двоих, приправляя непременным комментарием:

– Ну, вас же двое. Вместе будете играть.

А нам так хотелось, получить на день рождения отдельный подарок.

Для каждой – свой. И пусть это будет одна и та же кукла, но у каждой – своя дочка.

Почему-то папа всегда умел нас различать. Он с мамой словно вёл негласный бой выделяя каждый сам для себя своего ребёнка. Если мама любила больше Машу, то папа свою любовь отдавал мне. И вся его любовь выражалась в том, что мне он не мог отказать ни в одной просьбе, зато сестру отфутболивал по любому вопросу. И это замечали и мама, и Маша.