Тайны Кипеллена. Дело о запертых кошмарах

Боль ещё металась внутри, не веря, что всё случившееся произошло не со мной. Она упорно твердила, что меня убили: жестоко, страшно, мучительно, но я упрямо качал головой. Нет! Тот щеголь лежит в холодной, накрытый холщовым мешком, а я Бальтазар Вильк, маг-припой Ночной стражи. Ненавижу работать с кровью! Слишком сильная связь и глубокое погружение. Лишь Пресветлым известно, как до сих пор не свихнулся. Мой дар, моё проклятье, мой недуг только что забросил меня в болезненную пучину чужой памяти, но позволил выбраться и узнать очень важную деталь.

– Она не насытилась, – прохрипел я, всё еще глотая воздух, – поэтому выйдет на охоту не через два-три дня как раньше, а быстрее. Тварь конечно умна, но голод сильнее. У кого сегодня сборище?

Я задыхался, продолжая массировать грудь, боялся, что, если отпущу, под рубахой тут же появятся страшные раны.

– Сейчас осень, балы, почитай, каждый день проходят, – сообщил Казик.

– А чего она, только благородных, что ли, жрет? – спросил Марек, почёсывая рыжую голову.

Я облизал губы.

– Она не обычный упырь. Пьянью подзаборной, да голью перекатной словно брезгует…

– Гурманша что ли?

Я отмахнулся. Её наклонности меня беспокоили меньше всего. Она играла с нами, оставляя на улицах растерзанные тела, работала под обычную тупую нежить. Но жертвы, жертвы говорили сами за себя. Эта когтистая дрянь отлично знала, кого она убивает, словно кто-то указывал ей. Сейчас главное остановить тварь, а кукловодом, если он действительно есть, можно заняться позже.

– Срочно список всех балов и увеселений на ближайшие десять дней, – жестко бросил я. – Казик, займись.

Одышка уже прошла, но её место заняла дикая жажда. Рот пересох. Еще немного, и потрескаются губы.

– Пан Вильк, сегодня у Ночвицких званный вечер.

Я повернулся к нему, уставившись в глаза.

– Так чего мы тут сидим?

Из рассказа Аланы де Керси,

младшего книгопродавца книжной лавки «У Моста»

До дома долетела, как снаряд, выпущенный из пращи, так и не попрощавшись толком с Румпелем, который высунулся из-под моста с воплем:

– А глинтвейн?!

Но я уже неслась по улице прочь, скороговоркой бормоча на ходу: «Холодно-холодно-холодно-о-о-о!!!».

Ветер к вечеру заметно усилился и стал жутко холодным, а в соприкосновении с промокшей юбкой так и вовсе давал неземной эффект ускорения.