Тайны Кипеллена. Дело о запертых кошмарах

 – С некоторых пор, для меня любовь под запретом.

Насупившийся Марек взглянул на меня с жалостью. Тогда я хлопнул ладонью по столу и сказал:

– Похохотали и будет. Что у нас там с адресом… – кусок тисненного пергамента пестрил витиеватыми каллиграфическими завитушками: «Пан Ясь Дарецкий, мастер сновидений. Устранение кошмаров и навязчивых снов разной степени сложности. Зодчек, Книжный квартал, улица Песочная». Вот так хоровод!

– Когда уходит ближайший баркас в Зодчек?

– Так эта… – помощник почесал голову, ещё больше взлохмачивая рыжие вихры.

 – В девять, кажись.

– Успеем! Возьми-ка нам два билета, – я кинул ему монету из кошеля Ендриха Ночвицкого, – и жди у причала.

Из рассказа Аланы де Керси,

младшего книгопродавца книжной лавки «У Моста»

Странная вещь полуночное бдение. Никогда не знаешь каким сюрпризом обернется. Лишь после того, как я бодро плюхнулась с зажатой в руке карточкой на кровать, вдруг осознала, что не хочу спать. Ну, вот нисколечко.

Между прочим, уникальное состояние для такой засони. В голове назойливо вертелась мысль, что мне надо в Зодчек, срочно! Главное придумать объяснение для Врочека. Не говорить же старику, что мне требуется консультация мастера сновидений из-за книги, которую нельзя было выносить из лавки. Съесть меня пан Франц, конечно, не съест, но пожует изрядно.

Озадачено обведя взглядом нехитрое убранство своей комнаты, терявшееся под серым пологом вступавшего в свои права раннего утра, я остановилась на рабочем столе, где тускло поблескивал флакон чернил.

Открытый! Ай-яй-яй, непорядок какой!

Если в меня что и вколотили за время обучения, так это то, что кисти нельзя оставлять в воде, а тушь и чернила – открытыми. Из первых вылезет ворс, а вторые можно запросто опрокинуть на работу.

Хм-м… по лицу расползлась довольная улыбка. Теперь точно знаю, что скажу Врочеку, выпрашивая неурочный выходной. А после, главное успеть на утренний баркас и, здравствуйте, пан Дарецкий! Довольная собой, я вприпрыжку поскакала в ванную.

– Гоните Сняву прочь,

Великих дел довольно спозаранку

И чтоб не смежил веки

Нахала сонный поцелуй

Носки мы вывернем три раза наизнанку…

Бодро напевала я себе под нос песенку из представления уличного театра. Про носки они, конечно, сморозили полную чушь, но песенка была так забавна и так соответствовала моему утреннему настроению, что эта мелочь показалась несущественной.