Тайны Кипеллена. Дело о запертых кошмарах

Знал весь Кипеллен от книгопродавца, прикупавшего через налаженную сеть раритетные фолианты до градоначальника – большого любителя султанешского табака, которого в Кипеллене днем согнем не сыщешь, а если и удастся, то по такой цене, что проще бросить курить. Поэтому каждый получал свою выгоду и жил припеваючи, а владелец верфи, достопочтенный пан Мнишек, имел свою долю с контрабанды.

Растия хоть и выходила к Янскому морю, но к такому пестревшему рифами и скалами мелководью, что об обширной морской торговле могла только мечтать.

Мелкие городишки и рыбацкие деревеньки рассыпались по всему побережью, но портовыми, да и то с натяжкой, назывались только Зодчек и Кипеллен в заливе Святого Щуся, ну ещё Градижск-на-Рванке на востоке Рваной косы.

– Приехали, пане, – постучал в стенку возница, прерывая барабанную дробь моих зубов.

Стараясь не слететь со ступеньки, я выбрался наружу и кинул извозчику заслуженные пять растов

. У причала меня уже поджидал Марек, пританцовывающий от холода.

Из теплых вещей на моём помощнике красовался лишь красный вязаный шарф, а шерстяной сюртук, бриджи и толстые чулки не очень-то спасали от колючего морозного воздуха. В Зодчеке, конечно, должно быть теплее, но по пути Марек рискует превратиться в ледышку.

– Ну как, достал? – заговорщицки осведомился я, пряча улыбку в усах.

– В лучшем виде, пан Вильк! – Марек протянул мне помятый квиток.

– Тогда на борт, капрал, а то есть риск потерять и второго помощника, – криво усмехнулся я, сочувственно взглянув на его синие руки.

Над баркасом уже покачивался заиндевевший парус, а всю палубу, кроме капитанской рубки, скрывал невысокий навес. Забравшись по сходням, мы юркнули под него и блаженно застыли. От нескольких жаровен разливалось ласковое тепло, а царящий полумрак убаюкивал и обещал приятное путешествие. Летом на баркасе оставляли одну крышу из плотной материи, зимой же пассажирский павильон обтягивали толстым войлоком, пропитанным особым составом, защищающим пассажиров от дождя и холода.

– Хорошо! – выдохнул Марек.

– Как у Люсинды под боком, – едва слышно хрюкнул я, так чтобы он не расслышал, и добавил громче, – выбирай лучшие места!

В дальнем углу павильона уже кто-то сидел. Когда глаза привыкли к полумраку, меня передёрнуло. По сиденьям распласталась жуткая горчичная шаль, похожая на крылья гигантской огнёвки – мерзкого ночного мотылька, всё с того же злополучного Янского архипелага.