Катализатор. Серебряный Сумрак

А Настя жила вон в той серой кирпичной пятиэтажке – крыша отсюда видна.

Добежать, птицей взлететь на четвертый, нажать знакомую (всё еще!) кнопку звонка…

Зачем?

У Насти был бравый дедушка – бывший военный, а в просторной гостиной росла здоровенная бегония. Темно-розовая…

Иногда память не хуже вампирской фиксирует что не надо. Или наоборот – что надо. Особенно собственную черную неблагодарность. Черную и глупую, как этот городишко.

Инна злилась на кусачих комаров и непролазный лес, а папа спасал ее.

Каждый миг их совместного пребывания. Спасал – через Иннино плохо скрытое недовольство. Хотя мог гулять вместе с дочерью по ее новому городу, болтать ни о чём, смеяться… И она была бы довольна и счастлива… и не пережила бы отца и на полгода. Даже на три месяца.

Кстати, что за идиотизм – прятать пленных вампиров в подвале кафе с устаревшей музыкой? Та же песня играла здесь девять с лишним лет назад. Не исключено, что и с той же кассеты.

Может, тут вообще – подпольный клуб местных кровососов? И они сейчас мирно тащатся под любимую музыку – за стаканчиком чего-нибудь артериального?

Кстати, странно, что в эту забегаловку валом не повалил народ после концерта.

Выпить там, закусить. Подраться.

Впрочем, большинство наверняка выпило и закусило прямо на месте. А догоняться потащатся домой, к друзьям и в парк побольше. Тот, что у воды – у полупересохшей речки. На свежий воздух. Кулаками махать там тоже удобнее.

И менты не приедут – даже для приличия. Тем более, они наверняка гуляют вместе со всеми.

В таких городках вообще полгорода ворует, остальные их ловят. А потом все меняются местами.

Это Инна создала тут почти образцовый порядок. Одним фактом своего появления. Впору гордиться до пенсии, да столько протянуть не светит…

А сонная осенняя река когда-то была летней и глубокой. Или просто Инна – маленькой. И они в летнюю жару плавали на тот берег – наперегонки с Настей и Аллой…

Хватит, пора встряхнуть головой и прогнать тень прежней Инны, открывающей дверь этой халупы.

Ничего больше нет. Ни прошлого, ни папы, ни мелкой Инки Серебровой. Той, что в этой кафешке мороженое так любила. Ореховое.

И ни черта в эти «цокольные» окна не видно!

Одно подвальное – наглухо забито досками, второе – черными жалюзями. А в остальных темно, как у негра в… шевелюре. И все как назло – капитально зарешечены.