Катализатор. Серебряный Сумрак

История о живущих на соседних этажах девятилетней девочке и изнасиловавшем ее тринадцатилетнем брате – там чуть ли не рядовая.

И ведь Наташку даже удочерят вряд ли. Щенков, котят и детей предпочитают брать маленькими. Да и удочерить сразу чужим людям никто не позволит. Ведь сначала «изъятый» ребенок должен «адаптироваться» в гостеприимной атмосфере детдома хотя бы полгода. Чтобы уж нормальным не остался точно.

Сначала Инна еще сомневалась, понимает ли тупая тетка-визитерша, на что хочет обречь невиновную Наташку.

Потом догадалась – въедливой тетке всё равно. Те, кто сворачивают тонкую шею безропотным курицам, тоже не вдумываются, живые они там или нет. Иначе ведь работать невозможно. И на жалобный детский плач подобные тетки реагируют примерно так же – как на надоедливое кудахтанье или доставшее за день мычанье. Как просто на раздражающий звук.

Усталые люди пытаются просто дотянуть до конца рабочего дня и всё сделать идеально по бумажке. И правильно вбить в компьютер! Потом представить начальству грамотный отчет (это важнее всего).

Дотянуть до выходных. А тут какой-то «рабочий материал» еще и сопротивляется! Вот зараза упрямая!

И Инне всё сразу стало ясно. Жизнь превратилась в лихой роман о мушкетерах. В простую и открытую борьбу с откровенными сволочами. Отчаянные герои Дюма ведь тоже часто были не в ладах с французским правосудием. Плохо лишь, что рядом с Инной нет крутой группы верных товарищей. Желательно, еще и вооруженных. Но мушкетер – и в одиночку смелый, опасный боец.

В отличие от подлых, трусливых шакалов, что сильны лишь стаей.

Забавно, ведь Инна никогда раньше особо не любила Наташку. (Как когда-то – и бедного папу!) Но то злобные, то вкрадчивые угрозы навязчивой тетки из опеки о «похищении» и грозящей за это колонии пропустила мимо ушей. Лучше уж в колонию саму Инну, чем почти туда же безропотно сдать Натку. Инна хоть старше. Да и жить дальше подлой предательницей – неохота. Всё равно не выдержишь.

Домой невезучую сестренку Инна привела после десяти.

Но внизу всё равно подозрительно скрипнула дверь. Вредная бабка Тарасова – Тарасиха. Записная стерва.

Сдаст? Ну, пусть попробует. Утром Наты здесь уже не будет. Хуже, что новая четверть уже началась, а на уроки теперь бедолаге не сходить. Бедная бывшая хорошистка!

Увы. В прошлый раз сердобольная немолодая классная успела спрятать беглую ученицу в учительском туалете. Женском. Но больше так рисковать нельзя.