Катализатор. Серебряный Сумрак

)

Оказалось, все догадки – мимо. Там-то и там-то удобно расположены подпольные клубы. Для тайных любителей запретных удовольствий. Кого обычно предпочитает кушать уважаемый господин вампир? Педофилов, садистов, банальных гопников-насильников? Или разжиревших новорусов – любителей травить боевыми собаками пойманных бомжей? Или наркодилеров – о, у них бывает такая забористая кровь. Еще ни один, даже самый привередливый клиент не жаловался.

А как насчет «детского бизнеса»? О, Инна неправильно поняла. Не надо так нервничать.

Есть положено не детей, а тех, кто ими торгует. Уважаемая гостья ведь наверняка видела нищих со «спящими» детьми? Так они вовсе не спят. Они под крепкими наркотиками. Если еще вообще живые.

Все эти группы риска имеют столько личных врагов, что на голодных вампиров подумают в последнюю очередь. И вообще, они ведь сами любят запретные удовольствия. А за всё нужно щедро платить. И порой вежливо меняться ролями. Так ведь справедливее?

Инна согласилась, что несомненно.

Прямо не бурлящий бизнесом город-несколько-миллионник, а готовая столовая.

Приезжай-угощайся.

3

Сначала Инна решила, что здесь все погорельцы-отдыхающие просто настолько потрясены. И даже разозлилась, что ошалевший народ, но вполне себе живой и здоровый так долго не желает встряхнуться. Ведь это лишь они с Наткой только что, возможно, потеряли всё. Это они одни – опять вне закона. На семи ледяных ветрах.

А все прочие сейчас вернутся домой – к родным семьям. В теплые, уютные квартиры. Где с балкона не видно шустрых серохвостых белок и заснеженных сосенок, но и органы опеки с дубиной не гоняются.

И с реальной угрозой детдома и колонии.

Найдутся для поправки слабого здоровья и расшатанных нервов и другие санатории. Не все же тут отдыхающие – поголовно матерые агенты Светлых Сил.

Но спасшийся народ зябко ежился. Кто-то пару раз проронил вескую фразу: «Убираться надо! Немедленно». Ему отвечали: «Теперь-то везде найдут».

Додумать догадку Инна не успела. Слишком уж невероятно.

А голова уже ни черта не варит – от тревоги за Наташку. А заодно от холода, пережитого шока и усталости.

И навзрыд зарыдал мелкий Сережка. Громко и отчаянно – в почти полной тишине. Никого не стесняясь, как дошкольник младшей группы. Горько и безутешно.

Только догорающий зимний костер посреди подтаявшего от огня сугроба – и восьмилетний мальчишка:

– Мама, я не мог этого сделать! Ты же говорила, я не могу! Не смогу никогда!..

Глава десятая.