Без пяти минут полдень

Длинные и вытянутые они таили меж собою драгоценности. Круглые, в колючках плоды уже достигли своего пика, выцвели до желтовато-оливкого оттенка и покидали материнские ветви. Но сокровищами были вовсе не они, а то, что с цветущей весны зрело внутри них.

Глаша пристально исследовала взглядом скамейки, вокруг которых тут и там валялись половинки расколовшихся «ежей»: все пустые, ни одного орешка. Отчего-то ей вдруг захотелось добыть хоть один зрелый каштан, пускай она и не собиралась его пускать в пищу или сажать в землю по приезду домой, дабы взрастить каштановое дерево.

Чувство, свербящее и чарующее, охватило всё её естество: ей просто необходимо заполучить орех.

Несколько поколебавшись, Глаша ступила на зеленоватый с коротким ворсом газон, где, собственно, и царствовал раскидистый каштан. За листопадом в саду следили, но к полудню дерево успело прилично освободиться от созревшей одёжки, набросав вокруг себя приличный ковёр из жёлто-зелёной листвы. Тут и там лежали половинки расколовшихся щетинистых скорлуп.

Глаша медленно водила глазами от одной половинки к другой – но все как один пустовали, орехи кто-то уже собрал.

Она уже уловила на языке кисловатый привкус разочарования, как вдруг за её спиной раздался характерный звук, который ни с чем не спутаешь: что-то упало, что-то совсем небольшое. Не успела она ещё сообразить, как перед самым её носом пролетел и упал к ногам созревший плод, раскололся надвое, представив её взору крупный тёмно-коричневый орех. Рука тут же потянулась к сокровищу и ухватила его.

Сзади оказался ещё один, выкатившийся из материнского кокона с колючками. Он также удостоился особого внимания и места в кармане курки.

Глаша с восторгом продемонстрировала находки Людмиле Владимировне, та в свою очередь, пока дочь выискивала лучший ракурс вокруг бронзовой жеманной императрицы да хаживала по газонам сада, удобно устроилась на дальней скамье, став объектом внимания местных голубей. Позади скамейки на травке, точно стадо овец, расположились миролюбивые птахи, а некоторые, особо смелые, облюбовывали скамьи поблизости, нисколько не смущаясь присутствием людей на данных сидениях.

Когда Глаша подошла к скамейке, на которой отдыхала мама, тройка голубиных смельчаков нагловато воззрилась на чужачку, распушившись в шарики по бокам от Людмилы Владимировны. За неимением удачного портрета хозяйки сада, Глафира тут же взамен нащёлкала несколько приемлемых – с голубями и мамой по центру. И удачно вышло, и после будет что вспомнить.