Без пяти минут полдень

Задрав голову к потолку, Мила ахнула: дырявые кофейники превратились в ярчайшие светильники – из бездонных недр вниз щедро лился тёплый свет. Но даже не эта особенность так изумила гостью, как тот факт, что все вещи смотрелись иначе и производили иное впечатление, нежели днём, даже воздух пах особенно – как в кондитерской: шоколадными конфетами и бисквитными пирожными.

– Добро пожаловать в магазинчик странностей, – голос господина Коллекцио опередил хозяина, тот словно ведущий на сцене, вынырнул из-за плотной портьеры, загораживавшей дверцу в чулан.

Сперва Мила не признала в молодцеватом господине хозяина магазинчика, приняв его разве что за сына Коллекцио. Тот держался прямо, с задором, растеряв разом все свои морщины, оставив лишь на лбу парочку продольных отметин. Волосы почернели и удлинились, но по-прежнему лежали идеальным зачёсом назад.

– Это вы, господин Коллекцио? – воскликнула она. Так странно: даже одежда на нём была точь-в-точь как на пожилом господине.

Вместо ответа помолодевший Коллекцио устремил на девочку взгляд, от которого ей стало не по себе – знакомые хитринки бесновались в его глазах.

– Ну что, – он оторвал взгляд от Милы и огляделся вокруг, обращаясь странным образом к самой комнате, а не к гостье, – устроим достойный приём нашей гостье? Тогда начнём!

И в ту же минуту всё завертелось, закопошилось, задвигалось вокруг девочки.

Куклы тянули к ней руки и капризно звали: «Мама!». Канделябры и чайники дребезжали, телефоны надсадно трезвонили, требуя абонента срочно снять трубки и ответить.

Картины и миниатюры с интересом наблюдали за Милой – некоторые даже подмигивали! Но самым невероятным оказалось то, что все чучела животных ожили и принялись шалить! Белки сновали по полкам шкафов и норовили что-нибудь свалить на пол, когда же им это удавалось, павшая вещица укоризненно протестовала. Олень разлёгся у двери и принялся её сторожить. Собака и цапля устроили игру в салки, причём правила игры выглядели весьма сомнительно, особенно, когда цапля бежала вдогонку за псом и норовила щипнуть того за хвост.

Мила так растерялась от подобной кутерьмы, что по рассеянности не заметила, как присела на старый аккордеон. Музыкальный инструмент обиженно взвизгнул под нею и взбрыкнул, точно был не аккордеоном, а скаковой лошадкой. От неожиданности девчушка взвизгнула и подскочила, предпочтя блюсти дистанцию между собой и норовистым аккордеоном.