Ведьма и кот

 – Мало того, что я вынужден терпеть этого пожирателя пирожков, так меня ещё и гонят с моего же места!

– Не ной, Варфоломейка, не ной, не до твоего ворчания, – отмахивается от упреков кота Клара Захаровна.

Варфоломей хоть и кот, но далеко не дурак, за которого большинство людей держит его кошачьего брата. Его желто-зеленые глаза внимательно следят за каждым хозяйкиным движением и скоро выясняют причину хмурости.

– Открытка? А их разве шлют без конверта?

– Тот, кто её послал, не пользуется конвертами, – вздыхая, говорит Клара Захаровна.

– А кто это «тот»? – интересуется Варфоломей.

Но у его хозяйки нет желания что-либо разъяснять, она просит подать ей письмо, которое пришло вместе с открыткой. Кот запрыгивает на стул, подтягивается и лапкой добирается до белого конверта. Ловкий зацеп – и письмо падает на пол, откуда его проще простого поднять, что и происходит.

– Спасибо, Вахруша, – забирает конверт из кошачьей пасти Клара Захаровна, попутно гладя дружка по голове.

Когда кота гладят по голове – ему нравится, а вот, когда называют сколь угодно, но не Варфоломеем – не нравится.

– Кстати, а зачем ты согласилась пойти с почтальоном на свидание? Ты же знаешь, что это свидание? – спрашивает любопытный Варфоломей.

– А бес его знает, зачем, – рассеянно отвечает мадам Купалова, отрывая уголок конверта. – Увидела открытку и как будто затмение нашло. Да ладно, хоть прогуляюсь вдоль Калиновки.

– Ага, а кто ж тогда каждую ночь напролет серенады наяривает со стороны леса? – ехидствует кот.

– Ну, так то лесные соловьи, а то – речные, – парирует Клара Захаровна. – Это тебе, хищнику, без разницы, какую птичку заглотить, а меж тем, поют они совершенно по-разному.

– Куда ж мне, хищнику, до ученых ведьм, – обидчиво бурчит Варфоломей и уходит из дому. Всё равно скоро потянутся прочие визитеры, а он лучше в лесу на камне полежит, на том, что в народе чертовым кличут.

Вопреки таланту видеть сквозь преграду, полученное письмо она читает, как все обычные люди – развернув сложенный вчетверо лист крафтовой бумаги и приблизив к лицу.

– Так-так, подружки, поздновато вы ставите в известность о том, кто уже дал знать о себе, – Клара Захаровна кидает мельком выразительный взгляд бирюзовых глаз на подлокотник кресла: туда она отложила открытку, так её расстроившую.