Вихрь переправ

– Оно и видно, пернатый, – ехидно промурлыкала кошка, пройдя мимо Гамаюна и как бы ненароком легонько хлестнув ворона хвостом.

Матфей придвинул карту ближе и, вглядываясь пристально в очертания материков и островов, нахмурился. Выбрать место для временного убежища – слишком ответственный шаг. Он верил в удачу до этих пор и надеялся, что она не оставит его и в дальнейшем. Поэтому вдохнув глубже и затаив дыхание, он произнёс на выдохе:

– Пусть будет Тартарруса!

Обозначенная тёплым жёлтым цветом, земля уютно льнула к Вирии с запада, обхватывая левый бок страны, как заботливая материнская рука.

– Ты уверен, господин? – тревога прозвучала в словах Сееры. Что-то пугало её в выборе Матфея.

– Не знаю, я ведь ничего не знаю, – ответил юноша и уже вознамерился поменять решение, как ворон решительно пресёк его пронзительным ором.

– Дьявол Всезрящий! Решено! Тартарруса! Так тому и быть.

И Матфей сдался, решив надеяться на удачу, благо ему не досталась в наследство материнская невезучесть.

– Сына, ты куда? И почему ты не на работе? – окликнул Матфея голос матери, когда он тишком постарался проскользнуть мимо кухни, дабы незамеченным выйти из дома.

– Проспал, мам, – поспешно соврал Матфей, как обычно залившись румянцем и проклиная предательскую натуру своего естества – отчего-то он не умел врать, всё в нём противилось лжи, и даже самая невинная выдумка давалась ему с трудом и угрызениями совести. Друзья его порой за это качество дразнили «юродивым» и «правильным».

Мать возникла в кухонном проёме, и нечто в облике Виды насторожило Матфея. Женщина, всегда дотошно следившая за собой, предстала пред ним совершенно иным человеком: прежде идеальные завитки волос свалялись в хаотичные колтуны, будто над ними поработал сумасшедший парикмахер; светлая зелень глаз потухла и поблёкла, а под нижними веками обозначились едва заметной синевой полукружья. За одну ночь Вида состарилась лет на десять.

– Что-то случилось, мам? – переспросил Матфей, прервав свой отход к прихожей и тут же нацелившись к кухне.

– Мы можем поговорить, сына? – спросила она в свою очередь убитым и, как ему показалось, загробным голосом.

– Конечно, мам, но что случилось-то?

Велизар был подле хозяйки, он белым облачком кружил вокруг госпожи, беспокойно поскуливая и натирая Видины ноги пушистой мордочкой, будто пытался утешить женщину. Даже появление Матфея не отвлекло хорька от долга.