Вихрь переправ

– А я ни черта не понимаю, – возмущённо выпалил Нил Хотин.

– Потому что ты Спящий, Нил, – спокойно сказал Матфей. – И ты не должен ничего узнать из того, что я скажу, до своего дня рождения. Но у меня нет выхода.

– Что значит, спящий? Я же не сплю, я здесь. Или ты намекаешь, что я туго соображаю, инженер ты наш самородковый.

– Спящий, значит, не ведающий, – пояснила Юна. – Незнающий, неосведомлённый. А вовсе не то, что ты вообразил.

– А я хочу знать! – глядя в глаза Матфею, жёстко и недружелюбно произнёс Нил, явно уязвлённый своею «неосведомлённостью».

 – Пусть он расскажет, осведомит меня, чтобы я не чувствовал себя дураком и белой вороной.

– Дурень! Ворона ему не угодила, – фыркнул Гамаюн со своего места, но все, кроме Матфея услышали хриплое карканье.

– Уйми своего прислужника, Маф, – угрюмо потребовал Виктор. Этот разговор ему всё больше и больше не нравился. – Уж больно он громок.

– Ему не нравится, когда плохо отзываются о во?ронах, – предупредил Матфей.

– Какие нежности, – усмехнулся Нил, чем заслужил строгий и недобрый взгляд вороновых глаз.

 – Он меня заклюёт что ли?

– Если разозлишь его.

Тут Эрик, терпеливо державший паузу, тихонечко и требовательно постучал чайной ложечкой о кружку, требуя внимания.

– Мы снова ушли от главного. Маф, что же случилось с тобой, что ты решил прямо сейчас оставить дом, город и бежать незнамо куда?

– Ребят, – выдержав мгновение, ответил с дрожью в голосе Матфей. – Как недавно выяснилось, я – всеслух.

– Что?! Но это же сказки, – тут же отреагировал Эрик, нервно махнув рукой и едва не опрокинув чашку с отпитым на четверть чаем. – Это бред. Бабушкины россказни.

– Ты уверен? – переспросил Виктор. Теперь он начал догадываться о причине Матфеева бегства. – Это точно?

– Точнее быть не может, – грустно выдохнул Матфей.

– Эй, ребят, а мне кто-нибудь объяснит, какого лешего тут происходит? – выкрикнул Нил. Обеспокоенные лица друзей, а самое главное, их понимание и вера в то, о чём рассказывал Матфей, взволновали юношу не на шутку.

Его маска курьёзности и беспечности слетела с лица, как листва облетает с дерева под натиском ветра.

– Нил, не всё так просто, – виновато произнёс Матфей.

– А ты упрости, дружище, – попросил юноша, его почти белые, как у облаков за окном волосы встопорщились ёжиком и он их нервно поглаживал, пытаясь успокоиться таким образом. – Я ж не дурак, пойму.

– Дело не в том, чтобы понять, а в том, чтобы принять.