Вихрь переправ

– Что? Это ещё кто? – ворон вспорхнул так высоко от неожиданности, что чуть не ударился головой о потолок. – Матфей, ты решил здесь гостиницу устроить? Сколько ещё здесь примитивных?

– Больше никого, Гамаюн, – заверил Матфей, он выставил впереди себя руки, не зная кого от кого защищать, или защищаться самому. – Прошу тебя, успокойся.

– Что ты наделал?! Что ты натворил! – Ворон вдруг сник и, тяжело плюхнувшись на подушку, распластался, накрыв белую выпуклую поверхность наволочки иссиня-чёрным веером крыл. – Как ты мог так поступить?

– Они спасли мне жизнь, Гамаюн, – Матфей приблизился к кровати и, впервые видя союзника таким обескураженным и расстроенным, испытал острый приступ вины и непроизвольно начал оправдываться.

Не в первый раз за день. – Из меня чуть всю жизнь не выкачал один прилипала, а Сеера его прогнала, хоть не обязана была это делать.

– Прогнала, значит, – прохрипел Гамаюн. – А не задумывался ли ты хоть на минутку, что всё это могло быть спланировано заранее? Может, так и было задумано, чтоб посадить тебя, недотёпу, на крючок, втереться в доверие.

Ведь ты ничего не знаешь о них. Не так ли?

– Они мне кое-что рассказали о себе, о своих бывших хозяевах, – мягко возразил Матфей.

– Дайка угадаю, их господ убили вурдалаки или праведники.

– Ну да.

– И они оба так удачно и своевременно оказались рядом, когда реморак качал из тебя жизненные силы.

– К чему ты клонишь? – насторожился Матфей.

– К тому, что это всё слишком, – каркнул Гамаюн. – Время, место, спасение.

Так могут действовать наёмники.

– Мы не наёмники, ворон! – возмутилась Сеера, – если уж кто и заслуживает здесь недоверия, так это ты! Скажи своему господину, признайся, что ты остаёшься Низложенным прислужником и не имел права подписывать с ним договор, пока он был в неведении.

– Не тебе меня судить, кошка! – прошипел ворон, и глаза его потемнели от злости. Он вновь поднялся и презрительно взирал на Сееру и Рарога сверху вниз.

– Ты обманул его! – поддержал саламандр подругу. – Ты обманщик.

– Я не обманывал его, я его выбрал и, скажу вам, вовремя выбрал, – возмущённо заметил Гамаюн. – Никто не пришёл к этому дому. Никто не обратился к Спящему. Никто, кроме меня, не пожелал заключить с ним договор.

– А может, это твоя заслуга? – язвительно бросил Рарог.

– Всё! Стоп, ребята! Тайм-аут, – прикрикнул на пререкавшихся меж собой зверей Матфей. Ему не нравилась эта ругань и то, что он выпадал из жаркого диалога, став лишь упоминанием в нём о себе.