Всё начинается утром

Нужно было что-то делать, скинуть уродца с себя, но для этого надо было шевельнуться, а она была обездвижена, и кричать, а, значит, звать на помощь не могла. К тому же она знала, неизвестно откуда, но знала, что в доме кроме нее никого нет и подмоги ждать неоткуда.

Гному удалось уже откинуть край одеяла, прикрывавший левое плечо и грудь и, не переставая нашептывать заклинание, он потянулся руками к тому месту, где билось сердце несчастной жертвы.

«Что же делать?! Помогите! Я сейчас умру! Нет!» – Мысли отчаяния гремели в голове Элен, лишь немыми хрипами исторгаясь из безмолвного рта.

Глаза зажмурились сильно, губы стиснулись до белизны.

В этот страшный миг Луна высвободилась от ночных объятий облаков полностью и засияла ярче. Пленница вдруг услышала глубоко в своей голове голос тихий и далекий, как перелив колокольчика, который нашептывал странную толи считалочку, толи детский стишок. Не осознавая того, что она начала вслух произносить шепотом эти слова, она еще лежала с закрытыми глазами и не сразу обратила внимание на то, что карлик внезапно сбился с заклинания и прервался.

Его маленькие скрюченные ручонки застыли совсем близко от того места, где билось частым стуком сердце девушки, словно наткнулись на преграду. Как он не пытался, сдвинуться ему было не под силу, невидимый защитный барьер не давал ему прикоснуться к Элен.

– Что?! Нет, этого не может быть? Заткнись, сука! – Гном зашипел, но резко убрал свои руки от Элен, будто обжегся о нечто недоступное взору.

– Ты умрешь, тебя не станет… ночь кровавая настан…. – Он попытался возобновить заклинание, но продолжить ему не удалось, простые слова стишка снова его сбили.

Я – сова, ночная птаха.

И Луна свой добрый свет

Направляет, чтобы ахав,

Я жила, где света нет.

Элен не знала этого стиха ранее и откуда он к ней пришел, и чей голос, сейчас нашептывая, черт знает откуда, спасал ее от страшной смерти, ее волновало другое – насколько долго хватит чудесного действия, какова данная ей отсрочка.

Самое главное, что стих действовал на гнома и нейтрализовал его колдовство. Дыхание вновь становилось свободным, с губ сошли остатки онемения, колдовские чары теряли силу над пленницей, и она стала все громче произносить слова и повторяла их все увереннее, быстрее и быстрее. Теперь она творила заклинание и околдовывала монстра. Карлик, хрипел и выставлял руки вперед, защищаясь от безобидных слов, теперь он поменялся местами со своей жертвой.