F20. Балансировать на грани

Крайне неуютно от столь открыто продемонстрированной заинтересованности.

– Просто вижу, что сегодня ты звезда вечера. Мне стало не по себе, что невольно я стала участницей этого цирка.

Он натянуто улыбается, стряхивая пепел в пепельницу.

– Наш мир представляет собой госпиталь святой Марии Вифлеемской, проще говоря, Бедлам. С единственной разницей, что там устраивали шоу по большим праздникам, в моём же случае – каждый день сплошное шоу. С другой стороны, – рассуждает он, – с другой стороны я считаю, что в тринадцатом веке смотреть на умалишенных было куда интереснее.

По крайней мере, их заковывали в цепи, и они сидели в клетках.

По лицу непонятно, шутит он или нет. Олег снова отворачивается, затягиваясь, и выдыхает дым в другую сторону от той, где стою я. Поворачивается.

– Я не думаю, что ты умалишённый.

– Тебе ещё раз справку показать? – ухмыляется.

– Зачем ты так? Я хотела поговорить по-хорошему.

Серые глаза впиваются в мои. Кажется, они стали ещё больше. Затем Олег резко прищуривается:

– М-м-м.

У парочки сегодняшних гостей – и да, я имею в виду и мужчин, и женщин – я заметил некоторые сексуальные расстройства и склонность к мазохизму. Допустим, почему я на их взгляд подхожу на роль садиста, понять можно, но зачем это надо тебе – пока постигнуть не получается.

– Спасибо, я предпочитаю скучный, нудный, но традиционный секс, – говорю я и замолкаю на некоторое время. – Я так поняла, что ты уже всем тут умудрился поставить диагнозы?

Кажется, его позабавила эта фраза.

– Моя слава идёт впереди меня. Это льстит. Самое сложное в профессии врача – это научиться не ставить диагнозы себе и своим близким. Эта дурацкая привычка не изживается даже тогда, когда ты перестаёшь быть врачом.

– Тебя лишили лицензии?

Он кивает.

– Меня много чего лишили, но возможности оказывать людям какую бы то ни было медицинскую помощь – в первую очередь. – Олег замолкает и хмурится, о чём-то думая. – Если тебе так нужно, чтобы я извинил тебя и твою компанию, можешь считать, что уже сделано.

Он тушит сигарету и шагает в сторону своего кресла. На полпути понимает, что кресло заняли, кроме того, вазочка со сладостями опустела – молча разворачивается и выходит из комнаты. Одновременно с этим, с другой стороны в гостиную забегает толпа детей во главе с переодетыми тётками, сжимающими в руках кучу шариков с криво нарисованными рожицами.

– Говорят, он стал импотентом после лекарств, которые принимает, чтобы не слышать голоса.