Почувствуй это снова

Виктор Арсеньевич без долгих прелюдий заявил, что моя попытка прикрыть Юлю – достойная и одновременно глупая, потому что родители, если они не конченые, разумеется, своего ребенка простят в любой ситуации. Простят, примут и помогут. И что если я хочу совершить подвиг, то выпендриваться нужно не перед ними. Я тогда ответил, что выпендриваться больше не буду совсем, и пообещал, что больше он меня на своем пороге не увидит. Виктор Арсеньевич кивнул и будто даже расстроился. Закончилась эпоха, многолетнее противостояние.

Он победил: мы с Юлей расстались.

Потом я отправился домой успокаивать бабулю, но разговор этот в голове прокручивал снова и снова, пока не придумал план. У меня родителей нет, но у Захара-то есть. Следующим утром, протрезвев окончательно, я поехал к отцу Захара прямо домой, потому что так до сих пор и не понял, где он работает, какие-то спецподразделения.

Отец Захара меня принял, я объяснил ситуацию и спокойно попросил помощи.

Так, мол, и так. Выкупили в начале осени не слишком удачно битый кредитный «Мустанг», который лег мертвым грузом, никак не желая продаваться.

Товарищ нас кинул, платить нечем ни за ремонт, ни за кредит. Машина-кабриолет – в зиму не продается за ту цену, что просим. Задарма отдавать невыгодно.

Если помощи не дождемся, то хотя бы совета.

Мужик сначала распсиховался, давай орать, что мы наркоманы, особенно Захар. Я ответил, что нет. Но он не поверил, потребовал кровь сдать на анализ. Я согласился охотно.

Он после этого заметно присмирел, но продолжил спорить:

– С Захаром все понятно мне было уже пять лет назад. Толку не будет от него.

– Но это ведь неправда. Вы ошибаетесь, – спокойно ответил я. – Может быть, вы сможете одолжить денег, чтобы нам удалось остаться в универе. Иначе придется бросать, идти работать, а там… неизвестно что.

– Одолжить – нет. – Отец Захара глубоко задумался. – Но урок преподам. Если отработаете полгода на заводе моего друга в вечерние и ночные смены, то можете быть свободными.

«Мустанг» я забираю, кстати. И это не обсуждается.

Я обрадовался пздц как!

– Конечно, – согласился сразу. – Видеть эту машину больше не хочу. Но тачка, честно, огонь, ногираздвигалка, подъехал – любая баба ваша… – начал на энтузиазме, но быстро оборвал себя: – Сорри, это я не в тему. Всё, ушел.

Паркую машину у цеха. Рядом бэха Захара, остальные тачки, что вокруг, сто?ят примерно раз в пять-десять меньше.