Пристойное поведение

Еще бы – щека, куда я ударила его, до сих пор румяная. И мне не должно быть за это стыдно.

Оцениваю его высокомерным взглядом, сажусь напротив, закидываю ногу на ногу. Кладу кольцо на стол и передвигаю ему. Он его тут же берет, начинает вертеть в руках, пристально рассматривая.

Смотрит на меня вопросительно. Мое сердце колотится, сейчас выскочит из груди. Сердце думает, что сегодня ночь высоких кардионагрузок.

– Ксения больше не хочет тебя видеть, – меня тошнит от него. – Не сомневайся даже, в жизни все возвращается, такая шикарная девушка, как она, быстро найдет себе прекрасного мужчину и лучшего отца ребенку, а ты останешься один.

Ее боль тебе вернется, вот увидишь. И никому не станет жаль, – я начинаю подниматься, чтобы уйти. – Хорошего вечера.

В ответ ожидаю чего угодно: от оскорбления до удара, но никак не кивка.

– Это не мой ребенок, – ошарашивает меня Озерский. – Жена моя, а вот ребенок не мой. – Я уже успела сделать шаг к двери, но оборачиваюсь. Он так и сидит в своем кресле, скрестил руки на груди.

Пялится на меня исподлобья. Если бы он пытался флиртовать, как тогда, на балконе, или грубить, я бы ушла, не оглядываясь. Но эти слова были сказаны без единой эмоции. Математик перевел взгляд на столешницу из коричневого дерева. Он пьян, но не агрессивен. Честно говоря, трезвым выглядел намного опаснее. Ему все равно, стою я рядом или ушла. Я думаю, он даже не понял, что произнес эти слова вслух. Сорвалось то, что болталось на языке. Накопилось – он отпустил. И снова остался один на один со своими мыслями.

– В смысле – у вас свободные отношения или что-то в этом роде?

– Теперь да, куда уж деваться.

– Почему ты думаешь, что не твой? – спрашиваю, замерев на месте. Просто развернись и уйди, почему ты продолжаешь стоять рядом и пялиться на него?

Кажется, он тоже немало удивлен моей настырности. Наливает себе виски, голыми руками берет лед из вазочки и бросает в стакан, делает большой глоток.

– Ну здравствуй еще раз, любопытная соседка, – говорит, улыбаясь.

А глаза при этом грустные. – Откуда ты вообще знаешь Ксюху?

– Я ее не знаю, она подруга Саши, а с Сашей мы вместе работали.

– А, – он понимающе кивает, – то есть ты считаешь, что имеешь право читать мне нотации, несмотря на то, что мы даже не знакомы и ты не знаешь ни обо мне, ни о моей жене ровным счетом ничего? – склоняет голову набок. Слова «о моей жене» из его уст не должны ранить, но делают это.