Измени судьбу

Тройная нагрузка не давала времени подумать о себе спокойно и понять, правильно ли я живу? Время покажет, а сейчас нужно составить план работы на месяц вперед, чтобы не забыть, когда и куда бежать, кому и какой гороскоп составить. Все по минутам. Голова гудит днем, зато никакой бессонницы ночью.

Я вспомнила редкие встречи со своей странной бабушкой, которая вечно молчала. Бабушка гадала на картах и меня научила. Но она никогда не гадала себе и мне. Бабушка повторяла: «Сломаться легче всего. Когда я хлебала пустую баланду, мерзла в бараке и смотрела, как бьют сапогами других, я молчала и верила, что смогу выдержать весь этот ужас, докажу свою невиновность.

Только вера в дело Партии меня спасала. А бабы молились богу и проклинали Сталина. Меня цыганка, соседка по нарам, гадать научила. Раскинешь карты и веришь, что кошмар скоро кончится. Потом меня мордой в парашу за эту веру. Я поняла, что можно заработать себе на кусок хлеба, только вот нужно психологию людей понимать. Врать просто так, как карты легли, проще всего. Подарить людям надежду, вот это сложно. А без веры и надежды сдохнешь. Вот я и внушала людям, что дети их помнят, мужья ждут, а фашистов победим. Мне кусок хлеба силы прибавлял, а людям веры в свои силы. Я верила, что меня ошибочно осудили. Знала, что правда победит. Реабилитировали, пенсию платят большую, как пострадавшей от Сталина. Только я все равно верю, что он не мог подписать ту бумагу, что отобрала у меня двадцать лет жизни. Оболгали его. Облили грязью. Сталин ради нас жил, во всем себе отказывал. Только кому теперь доказывать, если люди животом живут, без идеи и веры? Сын мой ни во что не верит, ни в бога, ни в черта. Грязь на Сталина выливает, а сам ничего в жизни путного не сделал. Сначала бога отобрали, потом Сталина. Взамен получили только пустые слова и жизнь ради удовольствия. А жизнь это борьба! Только слабаки кругом остались. Бороться не за что и не за кого». У меня было много вопросов к бабушке, но ее колючий взгляд параллизовывал мой язык. У бабушки было высшее образование, грамотная речь. Она была директором школы, но где и как она допустила промах и опозорила честное имя коммуниста, об этом никто не знал и знать не хотел. Двадцать лет лагерей, вот и все. Потом реабилитирована, но заморозила в ссылке свою душу, не подпускала никого к себе. Но иногда приходило озарение и она гадала для поддержания духа сельчан и пополнения своей пенсии.