Неподходящие люди

Эффекта внезапности и неожиданности у него в запасе больше нет. А уж после ночи в темном туалете мне никакое моральное давление не страшно.

Я практически ждала этого человека. Нахожу в себе силы улыбнуться и жестом пригласить зайти, хотя мое гостеприимство никому не нужно, он и так уже посреди кабинета. Дверь за собой не забыл закрыть плотно, машинально я бросаю взгляд на ножницы и степлер в органайзере на столе. Вряд ли нападет, но хочется придумать, чем в случае угрозы обороняться.

Он присаживается на парту напротив моего стола.

– Юлия Сергеевна, добрый день. Зачем вы в прошлый раз сбежали? Испугались, что ли?

– Извините, но после недавних событий незнакомцы меня пугают. А я по-прежнему не знаю, кто вы.

– Меня зовут Василий Васильевич, и я приехал, чтобы помочь вам.

– Помочь? О, мне не нужна ничья помощь, поверьте, – я практически радостно соскакиваю со стула и быстрым шагом подхожу к шкафу. Сердце колотится, но игнорирую волнение. Достаю свою вещевую сумку в клеточку и бухаю ее перед гостем на парту: – Вот, я полагаю, это ваше.

Спасибо, мы не нуждаемся. И вообще не любим фирму «Эппл».

Он бросает быстрый взгляд на пакет, и, не делая попыток заглянуть в него, улыбается. Значит, я права и подарки от него. От отвращения передергивает.

– Берите, берите. Я надеюсь, что мой ответ очевиден. Мне не о чем с вами разговаривать, заявление я ни менять, ни забирать не планирую. Мне даже не интересно, кто из троих ублюдков ваш сын. Мне очень жаль вам говорить такое, но вы вырастили и воспитали полного говнюка.

На мгновение в его глазах вспыхивает гнев, но Василий его быстро гасит и тяжело вздыхает. Потирает лицо, затем великодушно разрешает мне присесть на стул в моем собственном кабинете. Я краснею от негодования, но исполняю.

Он говорит тихо, приходится податься вперед, чтобы расслышать.

– Юля, девочка моя, мне очень-очень жаль тебя. Сам воспитываю чудесную дочку, кстати, тоже Юлю, и прекрасно понимаю, каково тебе и твоим родителям. Более того, я думал – лично прибью поганца, но что с ним сделаешь, молодой еще, ветер в голове.

А родную кровь не бросишь. Ведомый парень. Он не плохой, поверь человеку, который его вырастил. Хороший, но поддающийся влиянию. Сам он бы никогда не додумался до подобного, но сказали «пошли» – вот он и пошел.

– Который из них? – перебиваю довольно грубо.

– Которого вырубили ударом ноги, у него сотрясение и трещина в черепе.

Получается – тот, кто душил меня.

– Простите, но нисколько не жалко.