Край черных магнолий

И Петя не знал, – он указующе взглянул на Берендеева, – и Зоя не знала. Все видели дела Ивана Иваныча, а дел-то не было и в помине. Я пальцами чувствовал шершавую бумагу и смотрел фотографии убитых. Это колдовство. Чистая ворожба. Нас всех заколдовали товарищи из вашего ведомства.

– Те мужики мне сразу показались подозрительными! – вспомнила Зоя.

– Мужики? – недоуменно воскликнула я. – Дела Смолина передала вам на хранение женщина – Евгения Гладко, – я выхватила расписку из рук Петра. – Вот, посмотрите!

– Чего нам смотреть? Мы и так знаем, что от вашей структуры к нам пришли двое молодых мужиков в кожанках, накаченные амбалы, – Свербилкин поднес расписку к глазам.

 – Разве я мог понять, что написано “Евгения”, а не “Евгений” при таком корявом почерке. Буквы наперекосяк танцуют.

– Вы запомнили внешность посетителей?

– Почти не запомнил. Башка, как с похмелья, трещала. Помню, у одного были черные волосы и смуглая кожа, а другой малость посветлей. Слышал, они ругались между собой. Тот, что потемней, орал, мол, из-за твоих гребаных пристрастий меня чуть не прижали.

Второй велел ему заткнуться. Увидев нас, они оба умолкли.

– Да. Я тоже слышал, – подтвердил Петр. – Выглядели они неприметно, фоторобот составить не могу. Служебное удостоверение чернявого, который расписывался, я видел мельком.

– Они как в сером тумане плавали в глазах. И голова у меня гудела. Атмосферное давление, видно, менялось. Или впрямь колдовство, – вздохнула Зоя. – Они ушли сразу после передачи документов, хотя мой дядя приглашал их к столу.

Подходило время ужина.

– На улице стемнело, когда они пришли? – мне вспомнился Валко.

– Темно было как в колодце. День, вообще, пасмурный выдался, – девушка выглянула в окно. – С утра путем не рассветало.

– Попытайтесь вспомнить, Зоя, у смуглого мужчины были длинные волосы?

– Не очень. Они были зачесаны назад и прилизаны гелем. На них отражался свет лампочки.

– Лицо у него было широкое или узкое?

– Среднее. А у второго – круглее.

– Постарайтесь составить фоторобот, – теряясь в догадках, посоветовала я. – И никому не говорите о случившемся.

Лгут они или нет, непонятно. Евгения Гладко в Отделе на хорошем счету. Магией она не владеет. Кроме того, третий месяц беременности – не лучше время для авантюр с несколькими убийствами и кражей уголовных дел. Мутно это все, правильно сказал Егор Ветров. Но отступать некуда.

Изъятые у Свербилкина журналы я решила отвезти домой.

Глава 14.