Ловцы небесных алмазов

Зелье вскипело, как на керосиновой плитке, только без огня, на дубовом столе. Ведьма вздрогнула, заохала, мотая головой и хватаясь то за пышную грудь, то за румяные щеки.

– Ох ты, подруга моя кикимора, страху-то я натерпелась! Отродясь ничего ужаснее не видывала, да и знать не знала, что водится такое на белом свете. Ой, караул! Выручайте, лесные друзья! Не то помру от ужаса!

"Окончательно спятила баба. Нечего людей дурить", – подумал я.

А ведьма как уставится на меня, вытаращив глаза еще шире, чем прежде.

Как завопит во весь голос, вскинув пухлые руки к потолку:

– Вижу зло неродное

И горе лихое,

И кровавый мрак!

Так нельзя никак!

О, предвечный свет,

Не счесть тебе лет!

Ты беду отведи

И любовь приведи.

Пусть сияет над бездной

Свет алмазов небесных!

Прасковья устало вздохнула, уткнулась позеленевшим лицом в сложенные перед горшком руки.

– Ничего не понимаю. Где же моя суженая? – решил посмеяться над ее бредом.

– Ступай, милок. Чуть не свела меня в могилу твоя ненормальная судьбина! – гадалка подняла голову и махнула рукой.

 – Бедное сердечко еле выдержало напасть чужеродных кошмаров. Не торопись на свидание. Твоя красавица еще не родилась под кровавым небом.

– Как так не родилась?

– Вот так. Что вижу, то и говорю. Она родится в день, когда Катерина встретит своего Владлена в Иркутске!

Прасковья вытеснила нас с притихшей сестрой за порог и захлопнула дверь.

***

В кино мы с Зиночкой смотрели “Свадьбу с приданым”.

Зина обожала этот фильм. Я прежде относился к нему равнодушно, но в тот жутковатый вечер сразу две темы: колхозная и свадебная, вызывали навязчивое гадкое ощущение, похожее на осеннюю слякоть. Противный мелкий дождик, которому, кажется, не будет конца. Пузыри в лужах. Грязь и гнилые опавшие листья под ногами.

Как будто холодный туман затянул пространство вокруг меня, скрывая краски жизни. Яркое красное платье в горошек, которое очень шло девушке, мне казалось темно-коричневым во мраке кинозала.

Немного развеивали грусть сладкие сочные поцелуи Зиночки. Неважно, что думал о ней мой отец. Мне нравилась очаровательная жизнерадостная пышечка. Пожалуй, этак через год или два, я был бы готов на ней жениться. И тут… Владлен у Кати… Пророчество.

В моих мыслях научный материализм и средневековая суеверность вели отчаянный спор, подобно двум ученым, работающим над одним проектом, но имеющим разный подход к делу.