Метеор перемен

– Но это неправильно, – опять возмутился космический гость. – Нельзя давать животным человеческие имена.

– Кто такое сказал? Тебе повезло, что ты не застал в живых нашу бабку с ее зоопарком. У нее был кот Васька, кошка Маруська, поросенок Борька, две свиньи – Фекла и Глафира, коза Дуняша и конь Степан. Там бы твои нежные инопланетные мозги сразу в трубочку свернулись.

– На моей родной планете животным дают особые имена, не как разумным существам, а по масти или повадкам.

– Зато у нас, вот, полюбуйся, – я ткнула ему в нос родословной.

 – Олеся Альбертовна из питомника Ред Прайд. Или Ред Прайм, нечетко написано. Видишь, отец у нее Альберт, мать Фаина. Тут мне все понятно. Олеся и Фаина – есть такие песни. Значит, хозяйка питомника их в честь песен и назвала. А интересно, откуда взялся Альберт? Хитов прошлых лет про Альберта не припомню. Может, у заводчицы так звали бывшего мужа? Она имя не говорила, но жаловалась, что был тот еще кобель гулящий.

– Кобель – самец собаки.

Хозяйка питомника – человеческая женщина. Не понимаю, кто чей муж!

– Тебе не надо понимать. Побереги свои нежные нечеловеческие мозги для поисков моей сестры. Ты, главное, пиши под диктовку в этой своей справке: Олеся Альбертовна Редпраймовская и Ксения Викторовна Беловодская.

– Ксения Викторовна – еще одна собака? – он поднял на меня глаза. – Из другого питомника?

– Ну ты чудила с Нижнего Тагила, – удивленно протянула я.

– Я Нирлан с планеты Семанс, а не Чудила с Нижнего Тагила, – возмутился гость.

– Да, случай безнадежный, – я помахала у него перед глазами родословной, а потом полезла в комод за своим паспортом. – Ксения Викторовна Беловодская – это я.

– Ксения – типичное человеческое имя, – Нирлан озвучил подсказку электронного “друга”, спрятанного в шлеме. – Допустимое распространенное сокращение – Ксюша.

– Нет, недопустимое, – строго возразила я. – И даже не смей упоминать про юбочку из плюша. Терпеть не могу эту песню! Уж лучше Ксюхой зови, так серьезнее звучит.

В самом крайнем случае просто Ксю! За все остальное огребешь…

– Ксения, ты не можешь лететь со мной, – покачал головой Нирлан. – У меня нет оснований для изъятия разумного существа из идеальной для него среды обитания.

– Ты это называешь идеальной средой? – я обвела руками кухню, которая больше двадцати лет не нюхала ремонта. – Скажи еще, что в живу в роскошном особняке, как авторитет Хрюндель на другом берегу речки.