Пленник золотой любви

– По великому счастью мне выпало родиться и возмужать на благодатной земле, в усадьбе Лабелино, – я подошел к калитке.

– Не заливай, мужик, – Василий попятился. – Я всех деревенских помню в лицо. Тебя никогда не видел, хоть ты и моложе меня. Уходи, откуда пришел. Не знаю, что ты за птица и чего тебе от нас надо. И знать не хочу!

– Позволь объясниться, дорогой земляк… Я не птица, а создание иной категории, – пришлось мне признаться, чтобы продолжить общение. – Я вампир, – выпустив когти и клыки, широко улыбнулся.

 – Зовут меня Тихон. Фамилия моя Таранский тебе должна быть известна с малолетства. Во времена, когда славный Пушкин ловил боязливую музу краешком гусиного пера, Лабелино находилось в моей, как сейчас говорят, частной собственности. Я был помещиком. Как видишь, я много старше тебя. По времени юности мы с тобой разминулись маленько, но от этого не перестаем быть земляками. Ты согласен?

Василий отпрянул, заслонившись от меня руками, как от наваждения.

– Я тебя не пущу! Кыш! – он замахнулся на меня косицей чеснока, но я не шевельнулся.

 – Да, я тебя вспомнил. Копия твоего портрета висит в нашем почтовом отделении. Но ты напрасно пришел, земляк, – в этом слове отразилась вершина его гнева. Ты не получишь нас на ужин. Я не простачок, которого легко обдурить.

– Не отрицаю, что люблю покушать. Но по вампирским законам не положено есть земляков. Оттого мы уходим из родных земель, скитаемся по чужим лесам, – я артистично приложил руку к виску.

– По образованию я не юрист, а инженер.

Не изучал ваших законов.

– А ты поверь родственной душе. Даю честное благородное слово не кушать тебя и твоих близких. Подумай, земляк, ужели мне выгодно съесть вас и не разузнать, что делается на малой родине? Да я бы скончался от любопытства! Пришел, чтобы завязать дружбу и регулярно получать важные известия из Лабелино, – я скрестил пальцы на груди, мечтательно заведя глаза. – О, если бы мог ты понять, несмышленый человек, как хочется мне спустя пару веков снова вдохнуть лабелинский воздух, почуять аромат луговой гвоздики.

– Я могу дать тебе понюхать гербарий дочери, – неожиданно предложил Василий.

– Премного благодарен, земляк. О большем счастии не смею мечтать, – я осторожно провел когтями по забору.

– Сейчас, – Василий побежал в дом.

Думал, он вернется с ультрафиолетовым фонарем, но мужчина принес гербарий и передал его мне.

Я открыл тетрадь и медленно втянул воздух, зажмурившись.