Пленник золотой любви

“Не все, – подумал я, – Главное здешнее сокровище припрятано далеко и глубоко, но скоро я его найду”.

Глава 17. Экскурсия

Экскурсия по дворцу показалась мне утомительной. Лиза водила меня по бесконечным комнатам, как покупателя. Заглядывая в толстую папку с перечнем унаследованного имущества, она представляла моему вниманию каждый стул или стол, каждую чашку или ложку. Объясняла, какой мастерской или каким творцом создано сие произведение искусства, сколько оно стоит на данный момент и как возрастет его цена с годами.

– Эту серебряную статуэтку придумал испанский дизайнер Гонсало Алонсо, – говорила Лиза, крутя в руках отвратительную химеру – закрученную знаком доллара змею с головой старика в шляпе. – Только представь, Тиша, она куплена в прошлом году на интернет-аукционе за поллимона баксов… Лучше я не буду ее трогать. И тебе не советую.

Девушка поставила статуэтку в сервант, все содержимое которого мы уже пересчитали и оценили согласно указанным в перечне суммам в рублях и иностранной валюте.

– Пойдем в мраморную баню! Там прикольная картина нарисована на стене!

Мне стало не по себе от предложения Лизы осмотреть римские термы. Помнил я ту картину! Сцена истязаний и казни пленников императора Нерона.

Войдя в облицованное мрамором помещение с глубоким бассейном, накрытое стеклянным куполом, я опасливо взглянул на разрисованную стену… и едва не охнул от изумления.

С легкой руки неизвестного “реставратора” ужасная казнь превратилась в развеселую попойку. Император, увенчанный золотым лавровым венцом, держал в воздетой руке налитую виноградную гроздь вместо отрубленной головы узника.

Злодейское естество изображенного Нерона будто противилось совершенному художественному насилию: выпученные глаза смотрели грозно, прилепленная улыбка не вязалась с невидимыми искрами, летевшими из них.

Было на что сердиться душегубу. Истерзанные, истекающие кровью раненые, умолявшие его о пощаде, превратились в ползущих к хмельной чаше весельчаков или томных патрициев, развалившихся на усыпанных розовыми лепестками ложах.

В душистом цветнике дремали бывшие убитые с широкими улыбками на румяных красноносых физиономиях. Разъяренные львы, прежде терзавшие женщин, изменивших своим мужьям, и отгрызавшие им головы, теперь поигрывали каменными мячами или мирно лежали у ног полуобнаженных чаровниц. Задыхавшиеся в петле висельники сменили пол – превратились в распутных танцовщиц, услаждавших патрициев непристойными телодвижениями.