Следуй за моим хвостом

Но если принять во внимание пережитые травмы и все искусственно привнесенные в мой организм изменения, то по самым оптимистичным прогнозам врачей я вряд ли мог дотянуть и до ста двадцати.

Мечтал ли я сбежать из галактической тюрьмы, представляющей собой гигантскую космическую станцию, расположенную вдали от обитаемых планет? Хотел ли вырваться на свободу, найти и покарать тех, кто разрушил мою жизнь, угробил моего отца и обрек меня торчать в замкнутом пространстве среди отборных подонков?

О, да! Ни один раз мне снилась упоительная кровавая расплата.

Я постоянно напрягал усовершенствованные мозги насчет поисков выхода из ловушки. Построил не одну сотню планов побега. При этом не счел приемлемым ни один из них.

Недаром говорят, нельзя сбежать из галактической тюрьмы. История знает случаи успешных побегов, но их единицы против миллионов провалившихся. За попытку бегства казнят на месте.

Хотя, казалось бы, чего мне терять… Почему бы в очередной раз не рискнуть головой и не попробовать выбраться из заточения?

Я думал так, причем довольно часто, но каждый раз меня будто что-то останавливало от столь отчаянного шага.

Словно я не чувствовал твердой почвы под ногами, если можно так говорить, находясь на космической станции. В одиночку такую авантюру провернуть слишком тяжело, да и вряд ли вообще возможно. А моих друзей-сокамерников вполне устраивала наша вялотекущая и унылая жизнь.

Глава 3. Раскаленные добела

Мерайс

После душа я почувствовал себя заново родившимся.

Моющее средство система выбрала без резкого запаха, и его несмываемые остатки почти не ощущались на коже. Я использовал первичный режим просушки, чтобы волосы остались чуть влажными и челка легко убиралась за уши.

Выйдя из кабинки, приложил соединенные запястья к фиксатору, и тонкий “шнур-браслет” закрепился автоматически. Роботы-конвоиры встретили меня за приподнявшимися на уровень моего роста разделительными лучами и сопроводили не в камеру, а в столовую.

Пришло время ужина.

Гирзельд и Приом ждали меня за нашим столиком, на этот раз свободным от громадного вонючки и его скользкого дружка. Десятиногий умник медленно втягивал в крошечный рот длинную нитчатую водоросль. Толстый ящер с громким хрустом грыз большого засоленного моллюска в плоской раковине.

Меня ждал в железной миске пригоревший до черноты кусок мяса неопознанного кормового скота, будто стыдливо прикрывшийся проростками болотного тростника.