Спасатели разбитых сердец

В космическом приключении он часто вспоминал об этой девушке, переживал, как бы с ней ничего не случилось.

Я доберусь до Зинаиды, и с ней случится то, что Петру не могло привидеться в кошмарном сне. Он все увидит, и его слабое человеческое сердце прихватит от горя и ужаса.

И пусть сообщение на Эелькадо с видеотрансляцией убийства будет последним, что я отправлю в жизни… Что ж… мне все равно нечего терять. Все и так отнято по вине одного человека: студента, комсомольца и далее по списку земных регалий и титулов.

Глава 5. Тайна графа Безымяннова

Зинаида

Нина Климовна Рукавишникова – низенькая полная женщина в темно-сером шерстяном платье, говорила высоким взволнованным голосом, увлеченно повествуя о давно минувших временах, когда усадьба переживала свой расцвет. Выглядела директор музея лет на пятьдесят. Ее густые курчавые волосы с расстояния казались не то каракулевой шапкой, не то копеечным париком. На плечи была накинута связанная крючком широкая шаль, розовая с красными помпончиками.

Нина Климовна имела привычку держаться за ее бахромчатые концы, не отпускала их даже когда указывала на картину или статуэтку девятнадцатого века.

Из ее лекции я запомнила лишь то, что усадьба в почти первозданном виде сохранилась благодаря известному писателю. Федор Леонидович Пичугин, большой любитель природы, охоты и их длинных нудных описаний в предложениях на полстраницы, владел поместьем на склоне лет. Из уважения к его трудам и ради сохранения памяти о старинном быте государственные чиновники присвоили усадьбе статус народного достояния и сберегли двухэтажный дворянский особняк от послереволюционного разгрома.

Еще в память врезалась история о том, как мраморных львов для украшения парадной лестницы везли с Кавказа, и больше там ничего не отложилось.

Закончив лекцию для столпившейся в гостином зале съемочной группы, Нина Климовна подошла к сервированному пустой посудой столу и, как строгая учительница у доски, нахмурившись, погрозила пальцем:

– Я вас очень прошу, – ее голос вновь зазвенел в тишине, – только ничего не разбейте и не испортьте.

Понимаете, здесь каждая чашка или бокал несет в себе живую память. А вы знаете, что Федор Леонидович всегда пил чай только с двумя ложечками сахара? И если прислуга по забывчивости или чтобы отсыпать себе и унести домой, клала в чашку одну ложку или даже полторы, хозяин поместья сразу это чувствовал и очень сердился.