Спасатели разбитых сердец

Соперником Аркадия Натановича был председатель колхоза: очень высокий, тучный, лысый и румяный Илья Ильич, похожий на сказочного великана. Зрители дружно затаивали дыхание, когда он огромными ручищами переставлял маленькие фигуры на доске. Возьмет коня или ферзя так, что фигурка станет не видна за широкими пальцами, приподнимет вверх и долго держит, прежде чем найти для нее подходящую клеточку. При этом жутковато лыбится огромным ртом и сверкает золотыми зубами.

Наш любимый режиссер делал ходы быстро и аккуратно, почти незаметно для родной группы поддержки и болельщиков другого лагеря.

До финала игры было еще далеко. Аркадий Натанович не терял взятое в самом начале преимущество, и мы с друзьями немного успокоились, представляя его победителем. Но тут председатель сделал удачный для его команды ход и смел волосатой лапищей сразу несколько фигур соперника с доски.

Из нашей компании умел играть в шахматы один Филипп, он выполнял роль комментатора, говорил, что значит тот или иной ход, вот только давать начальству подсказки ему быстренько запретили.

У колхозного скотника оказался на редкость острый слух, и как он только не оглох от коровьего рева и поросячьего визга.

Игра набирала обороты. В клубе стало жарко и душно от скопления взволнованных людей. Каждая из команд с нетерпением ждала развязки, мечтая о победе своего чемпиона.

Аркадий Натанович быстро взял реванш и объявил Илье Ильичу шах.

За кем же будет мат? Предугадать это не мог даже знаток Филя.

Председатель колхоза сцапал короля, поднял его и застыл, поставив руку на локоть. В тот момент, наверное, перестал дышать весь зал. В невероятно чистой тишине слышалось лишь мерное тиканье шахматных часов…

Внезапно с громким скрипом распахнулась ведущая прямо на улицу широкая дверь, и в клуб, спотыкаясь на ходу, ввалился пунцовый Иван Федосеевич в съехавшей набекрень ушанке и облезлом заснеженном тулупе, застегнутом всего на одну среднюю пуговицу.

– Караул! Братцы! Беда! – истерически завопил старик.

Огорошенный председатель выпустил из пальцев черного короля. Фигурка покатилась по доске, сбивая черных и белых собратьев, спутала все ходы.

– Что же ты, старый обормот, как медведь-шатун, по ночам шатаешься? – разгневанно прогремел Илья Ильич, вставая из-за фанерного столика. – Баламутишь честной народ! Погляди, ты испортил нам с товарищем режиссером славную игру, – он указал на воцарившийся на доске разгром.