Узник вечной свободы

Ну а теперь настал черед совсем дурных для вас вестей, Тихон Игнатьевич. Не так давно я спустился с Балканских гор. В горах тех, в маленьком одном селении, довелось мне познакомиться с молодым офицером Алексеем Свириным. Вы с ним учились вместе. Помните его?

– Разве мог забыть я друга?

– С нынешней ночи забудьте его, чтобы долго не пришлось горевать. Погиб ваш друг. Убит весьма жестоко.

– Кем? Турками убит?

– Нет, турки злы, не спорю, мстительны еще, но невиновны на сей раз они… Его убил хорват… Вышкович… Валко.

Константин сообщал мне жуткую новость, запинаясь и делая остановки для глубокого вдоха.

– Валко – это имя, – на всякий случай пояснил полковник, видя мое полубессознательное от горя состояние. – Так еще зовется маленькое, но симпатичное село близ Вуковара. Названо, между прочим, в честь него, Вышковича. Именно в его руках бывал тот драгоценный камешек, что теперича вы носите на шее. Вы слышали легенду о Валко? О ней писал вам Алексей?

– Полгода целых я не получал от него письма, – я сложил на коленях дрожащие руки.

– Принесите, пожалуйста, письмо для господина Таранского. Оно в моем портфеле выше всех бумаг, – обратился полковник к собаке.

Сбегав в вестибюль, Дарья Прокофьевна принесла в зубах мятый пыльный конверт и отдала хозяину.

– Держите последнее его письмо, вам адресованное. Я счел долгом привезти его в Россию, чтобы передать вам лично в руки.

Константин отдал мне запечатанное письмо. Читать его сразу же, в присутствии полковника, я не решился, оставил конверт на столе.

– Душегуб пойман, ему воздано по заслугам? – дрожащим голосом осведомился я.

– По сей день он свободен, – уныло ответил полковник. – Поверьте, я не меньше вас о том жалею.

– Что же вы приехали? Почто бы вам с солдатами не поискать его в горах?

– Нас срочно отозвали. Я не мог ослушаться приказа.

Дарья Прокофьевна подбежала ко мне, дружелюбно помахивая хвостом. Она хотела было положить морду мне на колено, но я испуганно вздрогнул, и собака отступила.

– Давайте закругляться, отходить ко сну, Тихон Игнатьевич. Не буду больше бередить вам нервы, – выйдя вслед за мной из-за стола, сказал полковник. – Мне надо очень рано встать, с первым петухом. Будьте любезны, проводите меня в комнату для гостей.

Выполнив его просьбу, я вернулся в столовую, вскрыл конверт и, не присаживаясь от волнения, на одном дыхании прочитал письмо.

Поначалу оно не было тревожным.