Цена твоей любви

Регин, все в порядке?

– Дядя, ну что у нас может быть не в порядке? Все отлично.

Кто вообще это такой? Судя по машине, шмоткам и брендовым часам, золотая молодежь. Не таких обламывали, с такими и неинтересно. Высокий, белобрысый, тонкие черты лица, мутный взгляд, под кайфом, что ли?

– Регина? – не слушаю тупой базар пацана.

– Да, все нормально, – виновато опускает глаза, топчет разбросанные под ногами розы. – Семён, мне надо идти.

Лишь с третьего раза попадает ключом в замочную скважину, руки дрожат, кусает губы, не смотрит ни на кого, скрывается за дверью.

Я поднимаюсь выше, уже не обращая внимания на парня, а он провожает меня взглядом, готовым выжечь дыру в спине. Видно, что неуравновешенный и склонный к агрессии, сжимает кулаки, хочет что-то сказать, но молчит. Правильно делает, себе дороже.

Потом срывается с места и быстро спускается по лестнице. Надо узнать, кто такой, какого хрена дергается рядом. Хотя зачем мне это? Через месяц, а может, и раньше меня здесь уже не будет. Нас не будет.

Пока варится кофе, снова думаю. Четвертый этаж, окно нараспашку, кондиционер все еще не работает. На другой стороне двора дом, но за высокими зелеными кронами его практически не видно.

Листва даже не колышется, ветра нет совсем, лишь тополиный пух медленно летает белым снегом. Звонок в дверь.

Зачем только пришла, не пойму. Спросить, понравился пирог или нет?

Мне понравились ее губы, но этот десерт трогать не надо.

Снова звонок. Иду открывать, на ходу снимая футболку, мне так нравится реакция Регины на голое тело.

– Здравствуйте.

– Здоровались.

– Вы извините, что так вышло, Семён, он нормальный, там ничего такого.

– Меня зовут Матвей.

– Я знаю, – в глазах снова смущение, девушка старается смотреть в лицо, но, как только взгляд опускается ниже, на щеках вспыхивает румянец.

– Можно на «ты», я не такой и старый.

– Конечно нет, что вы? Ты.

– Зайдешь? Кофе сварился.

– Я не пью кофе.

– Расскажешь, почему не пьешь?

Не знаю, зачем вообще разговариваю с ней и приглашаю в квартиру. Сам не пойму, что за тяга такая, малолетка совсем, хоть и восемнадцать уже. Красивая, словно фарфоровая кукла, что продают в антикварных магазинах, такую красоту не каждый оценит и поймет.

А если не оценит, то разобьет вдребезги, и не склеишь.

Идем на кухню, молчит, лишь слышу ее прерывистое дыхание.