Цена твоей любви

А также его очаровательная невеста Диана Демидова.

Собравшийся народ взволнованно задает вопросы, я сама в шоке. Как? Почему? Как папа мог допустить такое?

Матвей появляется рядом с отцом, медленно обводит холодным и оценивающим взглядом каждого присутствующего. Так смотрит вожак на свою стаю, но он и ее не пожалеет, если придется делать выбор.

На меня задерживается чуть дольше, чем положено, но отводит взгляд в сторону.

Вожак потерял ко мне интерес, он получил все, что хотел.

Жаров начинает говорить в микрофон, но я не могу разобрать и слова.

Голова немного кружится, и подташнивает. Прикладываю пальцы к губам, чувствуя что-то влажное и теплое.

Кровь течет из носа. Она с привкусом железа.

– Черт, Регина, ты сейчас замараешь весь костюм, надо приложить лед. Пойдем быстрее.

Лиля тянет меня за руку в сторону, не сопротивляюсь. Уже ничего не имеет значения.

Все уже сделано. Иначе не будет.

Глава 15

На кухне полумрак, тусклым светом в углу горит торшер.

Отец сидит за столом, перед ним открытая бутылка водки, налитая до краев стопка и разбросанные бумаги.

– Папа, – подхожу медленно, опустив руки на его плечи, мне так невыносимо жалко его, до слез, до боли.

– Да, милая, не переживай, все хорошо.

– Как же хорошо, если этот праздник обернулся для нас чистой трагедией? Почему так все случилось? Почему ты отдал фирму?

Отец тяжело вздыхает, не смотрит на меня, перебирает бумаги. Я лишь выхватываю отдельные слова из текста: банкротство, арест имущества, уголовное дело.

– Так бывает, дочь, друзья иногда предают, находятся более ушлые и не имеющие совести люди. Это жизнь, от нее никто не застрахован.

– Тебя предал Владимир Петрович?

– Обстоятельства сложились не в мою пользу, он выбрал собственное благополучие, а все его теневые схемы на фирме повесили на меня.

– Но… разве так можно?

– Наверное.

Отец говорил это все таким будничным тоном, ни малейшего упрека или злости. Слишком добрый и понимающий, с таким характером нельзя вообще строить бизнес.

– А тот Жаров? Кто он?

Боюсь услышать ответ, уже знаю его. Я неглупая, поняла сама, кто такой мой первый мужчина, тот, кого я люблю, кому отдалась. Лиля что-то говорила, уводя меня с торжества, голова кружилась все больше, кровь шла носом. Мне совсем скоро девятнадцать, а нервы уже ни к черту.

– Лиля, получается, теперь в фирме отца другой руководитель и владелец?

– Нет больше фирмы и не будет.