Цена твоей любви

– Милые дамы, – нас прерывают. – Я, пожалуй, пойду, велосипед отремонтирую и верну. Приношу свои извинения за случившийся инцидент. Вот компенсация за моральный вред, да и физический принесенный юной леди.

Мужчина достает из кармана деньги, протягивает несколько купюр, но я так и стою не сказав ни слова, мне совсем не нужны его деньги. Не дождавшись никакой реакции, он всовывает их в рюкзак, а оттуда берет яблоко, трет о футболку, с хрустом откусывает большой кусок, при этом продолжая смотреть мне в глаза.

А в его нет и намека на симпатию в мой адрес.

Мужчина уходит, закрыв за собой дверь, бабушка, поджав губы качает головой, оглядывая меня с ног до головы.

– Господи, на кого ты похожа, Регина? Посмотри на себя в зеркало. И нечего было так глазеть на взрослого мужчину, это выглядело верхом неприличия. А когда он занес тебя на руках, я думала, что сгорю со стыда.

Это я сейчас сгорю, а не она.

– Бабуля!

Мне и без того нехорошо, стою и смотрю на себя в зеркало, кровь на коленях уже подсохла, стала коркой и до боли тянет кожу.

Я похожа на грязную оборванку.

Волосы выбились из высокого пучка, на щеках подтеки от слез, шея грязная, как и руки, сквозь тонкую ткань майки просвечивает грудь и видны все ее очертания. О коленях и ногах вообще молчу, просто хочется снова плакать, но уже от обиды, что Матвей видел меня такой.

– Нет, ты посмотри на него! Каков наглец, надо позвонить твоему отцу и все рассказать.

Надо обязательно позвонить Николаю.

– Я тебя прошу, бабуль, не начинай. У тебя все вокруг наглецы и жулики, а еще бандиты. И нет ни одного приличного мужчины.

– Конечно, так оно и есть. На углу висит камера, надо попросить Аркадия Леонидовича показать запись, этот молодой человек наверняка все сделал специально. Это все конкуренты роют под Костика.

– Бабуля, прекрати. Какие конкуренты? Ты снова смотрела криминальные новости?

Снимая кеды, ухожу в ванную, снова рассматриваю себя в зеркало.

Он точно принял меня за малолетку, я бы так и сделала. Сейчас на вид мне лет шестнадцать, надо было еще с утра заплести две косички и надеть белые гольфы, чтоб больше соответствовать образу.

Глотаю слезы обиды, смывая грязь и кровь с колен, обрабатывая раны перекисью. Он никогда не посмотрит на меня как на женщину, никогда. Такой взрослый, уверенный, а еще какая-то Дина по телефону, которой он обещал скоро быть.