Цена твоей любви

Поднимаю, это визитная карточка, самая обыкновенная, на графитовом фоне строгий шрифт: Жаров Матвей Евгеньевич, номер телефона и больше ничего.

Мой телефон продолжает звонить в рюкзаке, а я – смотреть на буквы, понимая, что это судьба. Он, наверное, оставил ее специально, чтобы я позвонила, ведь он не взял моего номера, рядом была бабуля, она бы устроила настоящий скандал о правилах приличия и манерах.

Как же я тогда была глупа и наивна, доверчива и уже влюблена.

Влюблена так, что не замечала ничего вокруг.

Это была судьба, но совсем не такая, которую я хотела.

Глава 3

– Ну и что ты стоишь и смотришь на этот пирог уже двадцать минут?

– Хочу отнести кусочек соседу.

– Какому соседу? Тому нахалу, что сбил тебя своим танком? Регина, ты совсем сошла с ума, это по меньшей мере неприлично. Чтоб девушка сама шла к незнакомому мужчине, да еще вечером, да еще после того, что случилось. У тебя должна быть гордость, я не воспитывала в тебе овечку.

У меня нет гордости, с ним рядом ее нет совсем.

Весь остаток дня маялась мыслями и боролась с желанием позвонить. Но что я скажу? Здравствуйте, это та самая Регина, которую вы чуть не переехали танком, как говорит моя бабуля. Узнали? Нет? Обидно.

Как же все странно, у меня никогда за восемнадцать лет такого не было. Девочки в школе и в университете говорили о влюбленности и нерешительности, но мне было только смешно их слушать. Чего проще: нравится тебе парень, так скажи ему об этом.

Бабуля, конечно, заведет свою старую пластинку, если узнает о моих умозаключениях.

Мол, приличная девушка не должна то и се и еще длинный список в два метра, чего она не должна.

Как она вообще вышла замуж за дедулю? У него точно были стальные нервы и железный лоб, в который она его постоянно клевала. Дедули не стало, когда я была еще маленькая, практически не помню его.

– Это всего лишь кусок яблочного пирога, а не мои трусики, бабуля, не усложняй.

– О господи, где мои капли?

Алевтина Германовна Левицкая, в девичестве Иванова, считала себя исключительно потомком какого-то древнего рода немецких аристократов с фамилией Франц.

По этому поводу никто с ней не спорил уже давно и не напоминал, что ее мать работала швеей на заводе, а отец там же механиком, прошедшим всю войну.

Видимо, в ее маленькую детскую головку с детства вкладывали мысли, что она особенная и фамилия у нее не Иванова, потому должна быть леди. Для леди как раз самое место в послевоенной стране.