Чужая жена. Двойная сделка

– Коксом? Я…я не понимаю.

– Ты что, с Луны, детка?

– Нет…но…

Девушка прикрыла глаза, пытаясь успокоиться. Этого не может быть, Антон никогда не принимал наркотики, он порядочный человек, они вместе два года, она бы точно заметила. Кокс – это ведь кокаин? А не какая-то приправа к мясу?

– Ну, и как ты собираешься отдавать пятьдесят тысяч долларов?

Фирсов чисто так, для поддержания темы, задал этот вопрос. Он начал что-то припоминать, те события, что произошли три дня назад, о которых он уже забыл.

– Пятьдесят? Почему пятьдесят? Почему долларов? Антон сказал, что должен вам три миллиона рублей, после продажи небольшой квартиры должно хватить.

– Вот гондон, – Фирсов хотел сплюнуть прямо на пол, но не стал этого делать, не любил бардак. – А чего у папочки не попросил? Кишка тонка, или тот перекрыл ему весь кислород, зная о забавах сына?

А вот теперь смеялся не только Альберт, но и охранник Тимур. Но Фирсов как-то резко замолчал, приподнял ее лицо за подбородок двумя пальцами, а ей сразу стало еще страшнее.

– Пятьдесят тысяч долларов – это почти четыре миллиона. Ты ведь умеешь считать, детка?

Что за ужасное слово «детка»? Ее никто так никогда не называл.

– Четыре? Но…у меня нет столько.

– Это он заставил тебя прийти? – Фирс снова оказался очень близко, от него пахло сигаретами, дорогим табаком, не теми дешевыми, что курил ее отец, тот запах она с детства не забудет никогда.

– Нет, Антон не просил. Я сама, я хочу сама поговорить с вами, вернуть, что смогу. Может, заключить сделку, отсрочку. Пока я не продам квартиру, но там совсем немного выйдет. Можно как-то прийти к компромиссу, ведь мы все цивилизованные люди.

– Сними плащ.

Альберт отошел от девушки на два шага, продолжая ее рассматривать. Ресницы дрожат, губы искусаны, такая святая простота и невинность, словно сама не знает, к кому и зачем пришла. Или, может, просто играет? Он пачками повидал таких актрис, сироток и обманутых псевдодевственниц.

– Я не понимаю…

– Сними плащ.

В кабинете повисла тишина, девушка слышала, как бьется ее сердце, как в висках отдается его стук. Глаза мужчины прожигали ее насквозь, она начала медленно развязывать пояс плаща, словно под каким-то гипнозом, потому что его нельзя ослушаться. Под плащом было только простое трикотажное платье чуть ниже колен, с длинными рукавами и высоким горлом.