Его запретная малышка

Быстро уходит по берегу, пробираясь сквозь кусты, не смотрю в ее сторону, лишь сжимаю кулаки.

Дебил великовозрастный.

Мог хоть назвать свое имя, предложить проводить до дома. Совсем мозг расплавило. Слышу взволнованные голоса, снова захожу в воду, солнце уже село, лишь луна тонким полумесяцем светит на нее и пара звезд.

Размашисто плыву – просто вперед, неважно куда. Движения четкие, размеренные, вдох, задержка дыхания, выдох. Почти на середине реки откидываюсь на спину, смотрю в небо.

В голове ни одной мысли, только глаза этой девчонки и ее полные вкусные губы.

А ведь мне не восемнадцать лет, а все тридцать три, возраст Христа, переломный и решающий.

Самое время начинать жить с чистого листа.

Ну, ничего, немного подумаю, приду в себя, может, наконец пожелаю своей жене всего хорошего. А через полтора месяца работа, надо еще к отцу слетать, дел полно.

Маша – красивое имя, не думал, что так понравится, да и девочка красивая. Не для меня, старый я, да и тараканов полно в голове, проблем. Но выпить надо – за спасение дерзкой и запретной для меня малышки.

Глава 5 МАША

Руки все еще трясутся, в голове шум, губы горят. Не знаю, что потрясло больше, поцелуй этого мужчины или то, что я тонула, а он спас.

Господи, ведь реально могла погибнуть в этот прекрасный летний вечер… Какой кошмар. В самом расцвете лет, нет, не дожив до рассвета, мне даже нет двадцати двух лет.

– Маш, где пропала? Мы отвлеклись на минутку, а тебя уже нет.

Зоя смотрит с тревогой, Пашка тоже. Да, конечно, переживали они, лизались снова, так утони – и не заметят.

А утром всплыву в соседней деревне, под кваканье лягушек и пенье птиц.

– Плавала, течение унесло.

– Да, кстати, тут небезопасное место, мужики здоровые тонули, и не раз, тем летом дядя Макар пропал, искали три дня, нашли в семидесяти километрах вниз по течению.

Пашка говорит это так, между прочим, как прогноз погоды рассказывает. А раньше он не мог все это поведать? Чтоб я и не смела соваться в воду.

– Ой, Паш, не пугай так, дядя Макар был пьян, бог прибрал бедолагу.

Он, как жену схоронил по зиме, все заливал горе.

Вот бы и меня прибрал, если бы не бородатый сосед, который целуется так, что ноги отнимаются. А я еще грубила и обозвала обидно. Неудобно вышло.

– Да, спасибо, Паша, что предупредил.

Чувствую, как меня все еще колотит изнутри, надо успокоиться, а не могу. С третьего раза застегиваю на платье пуговицы.

– Маш, ты чего?

– Морозит что-то, как бы не простыть.