Хозяин

Но водитель вернулся через пять минут, в руках был сверток, «мерседес» медленно вырулил на трассу и уехал, а я выдохнула. На часах, что громко тикали в углу, было уже семь вечера, а в мой номер все еще никто не вошел.

Снова прикатила толпа байкеров, они подняли пыль, истошно сигналили и газовали. Я кусала губы, пытаясь разглядеть подъезжающие машины, а когда увидела огромный внедорожник, испуганно дернулась в сторону. Прикрыла глаза, глубоко вздохнула несколько раз, вновь посмотрела в окно.

Государственный номер три четверки и три буквы Х, сейчас он не был заляпан грязью, но я чувствовала – это тот самый, что вчера окатил меня водой из лужи.

А его владелец уничтожал взглядом презрения в кафе, когда я разбила содержимое подноса.

Нет. Это не может быть он.

Такие, как я, ему не нужны.

Из машины долго никто не выходил, или я просмотрела из-за пыли, поднятой байкерами. Нервы были на пределе, казалось, что любое событие сейчас способно сорвать меня в истерику, надо было выпить водки у отца, но я не переношу алкоголь, становится очень плохо.

Так и стою в застегнутой под самое горло ветровке, жарко, а пальцы ледяные, и по спине бежит холод.

Вздрагиваю, когда слышу щелчок, а потом медленный скрежет поворачивающейся ручки входной двери.

Вот и все.

Можно, конечно, еще убежать со всех ног, забиться в дальний угол своей комнаты, взять мамину фотографию и долго плакать. А можно продолжать жить, как могу, решать проблемы, как умею, и не сетовать на судьбу, ведь я никогда этого не делала.

Боюсь повернуться.

По ногам идет холодок, пришлось надеть юбку до колен, потому что джинсы не высохли. Вместе с воздухом до меня доносится чуть уловимый аромат мужского парфюма, хочу не дышать, не вдыхать его, но не получается.

Кто бы там ни был, но он не закрывает дверь, снова печет между лопаток, а кисти рук сводит от того, как я крепко, со всей силы вцепилась в шторы.

– Так это ты мой подарок?

Голос низкий, с ноткой презрения.

А как я хотела? Проституток и продажных девок никто не уважает.

В горле ком, сглатываю. Это тот голос, того высокого лысого мужчины из кафе, перед котором Захир стоял, заискивая, склонив голову, и кого боялся.

Медленно поворачиваюсь, опустив глаза в пол. Дорогие кроссовки, джинсы, а потом мой взгляд задерживается на изумрудных четках в левой руке мужчины и на крупных пальцах, что не спеша перебирают бусины.

Да, это он.

Мурат Русланович.

Хозяин, как он сам себя называл.