Хозяин

Вода в ванне давно остыла, а я все еще вспоминаю, что было, и держу в руках бритву. Покрутила ее в пальцах, потрогала лезвие – совсем тупое. И как с таким уходить в мир иной? Одна мука.

Что вообще со мной было? Могу ли я назвать произошедшее насилием? С одной стороны, да, и этому нет оправдания, но…

Но я осознанно пошла на это, и мне заплатили. Я лежала на кровати, повернувшись на бок, когда Хасанов снял презерватив, бросив его на пол. Ушел в ванную, я услышала, как потекла вода, но совсем скоро мужчина вернулся и начал одеваться, повернувшись ко мне спиной.

Когда закончил, повернулся, мои слезы к тому времени уже высохли, я пыталась собрать себя и не показывать эмоций. Сцепив до боли челюсти, смотрела ему в глаза.

– Девственность стоит дорого, она ценнее денег, а ты продалась за копейки. Ты такая же дешевка, как все.

На пол упали три небрежно брошенных купюры, а меня тогда захлестнули новые эмоции. Нет, это была не физическая боль, не от того, что меня взяли грубо и лишили девственности.

Он оказался прав. Я всего лишь дешевка, и мне с этим придется жить.

– Да к черту его! К черту, мать его, суку такую! Катись к чертям, чтоб ты сдох!

Кричу эти слова сейчас, бью руками по воде, выплескивая злость, безысходность, все отчаяние и ненависть к таким хозяевам жизни, которые имеют право судить и вешать ярлыки на всех, кто беднее их.

Не хочу его видеть никогда в своей жизни.

Завтра же уеду, и плевать на долги, на отца, я не стану никого жалеть и терпеть. Нет, сначала выбью из Захира то, что он мне должен, а потом уеду.

Быстро выдохлась, сердце снова отбивало чечетку, смертельно заболела голова. Выбралась из ванны, не глядя на себя в зеркало, вытерлась, промокнула волосы, надев халат, зашла на кухню, в аптечке нашла успокоительное. В блистере было всего несколько таблеток, даже нет возможности выпить горсть и заснуть в коме.

Но не успела дойти до своей комнаты, как раздался стук в дверь. Если это отец и он сейчас, зайдя, скажет, что проиграл нашу квартиру в старом бараке в карты, я этому не удивлюсь. Вспоминаю, что деньги и паспорт я спрятала, спрашиваю: «Кто?», но, услышав знакомый голос, открываю:

– Тетя Люба? Что-то случилось?

– Лианочка, деточка. Я же вспомнила, дура старая. Господи, совсем памяти нет.