Конфетка для ковбоев

– Оливия, тебе не кажется, что молоденьким двадцатилетним девушкам находиться здесь – не самое хорошая идея.

– Мне почти двадцать один.

– Но ведь не двадцать один.

Шон попросил жестом налить ему еще, снова, не глядя на Оливию, опрокинул в себя содержимое бокала.

– Я знала, что ты будешь здесь, только ради этого и пришла. Ты постоянно меня избегаешь.

Шон наконец посмотрел в лицо девушки, яркий макияж и правда делал ее старше, черная майка с бирюзовыми блестками, слишком откровенное декольте. Красивая девочка, но совершенно не привлекла его, ему нравятся более взрослые и опытные.

Точнее, женщины, которые знали, что делают, просто секс, ничего больше, – вот что было главным в его отношениях с ними. Грубый, жесткий, без лишних эмоций. Но со вчерашней ночи что-то пошло не так.

– Оливия, ты слишком молода, чтобы быть здесь и искать со мной встречи.

– Если уж малышка Кэндис здесь, то мне и подавно можно,– Оливия скривила губы.

– Кэндис?– Шон переспросил, думая, что это имя ему только показалось.

– Да, официантка из закусочной, милая, бедная официантка. Мы с ней учились в одном классе, пока они не уехали с мамашей-алкоголичкой. Но девочка оказалась шустрая, с помощником шерифа пришла.

– Рик? Он вернулся?

– Конечно, они вон там, за дальним столиком, – Оливия показывает пальчиком, Шон медленно поворачивает голову, в баре замолкает музыка.– Правда, они подходят друг другу? Официантка и коп. Идеальная пара.

Шон слышит сквозь гул голосов, как Кэндис звонко смеется, видит, как, склонив голову, внимательно слушает Рика, как прядь распущенных, чуть вьющихся волос падает ей на лицо, а рука Рика убирает ее.

Шон плотно сжимает челюсть так, что играют желваки, вены на шее вздуваются, стакан в руках лопается.

– Шон! Что случилось? Господи, у тебя кровь!

Оливия испуганно оглядывается, но мужчина ее не замечает, продолжая прожигать взглядом пару молодых людей. Гнев, словно вулкан, закипал, поднимался изнутри. Никто не смеет прикасаться к этой девушке! Никто, кроме него и Лукаса!

Он резко отодвигает от себя Оливию, большими шагами пересекает зал, его мощная фигура нависает над столиком Кэндис.

– Шон, чему обязан?

Кэндис вздрагивает, мужчина смотрит только на нее, в его глазах темнота и гнев. По телу бегут мурашки, но не от страха. В и без того жарком помещении становится еще жарче.

– Пойдем, Кэндис.

Шон протягивает ей руку, не отвечая на вопрос Рика. Не дожидаясь, сам берет ладонь девушки и тянет на себя.