Проклятие Элеун

Я прервал молчание:

– Здорово!

– Но здесь снова «баян», – заметил скучающий парень, – в каждом третьем подростковом произведении есть сирота и детский дом.

– А мы их продолжаем любить, – добавил второй гость, – не ты ли так ждёшь фильм по последней книге о самом известном сироте?

Мы все рассмеялись.

– Кто знает, какая история была самой первой, – задумчиво сказала моя подруга.

После того дня рождения мы долго не виделись. Я уехал учиться в другой город. Однажды летом подруга приехала ко мне в гости в компании со своим новым парнем, о котором я раньше ничего не слышал.

Она никогда не рассказывала, как они познакомились. Подруга – яркое солнце, он холодный, как ночное небо. Он выглядел старше. Выражение лица было вечно серьезное. Она любила легко болтать, а её парень часто молчал, а если и говорил, то всегда поставленным голосом с высоко поднятой головой, уверенно, как капитан корабля. Они понимали друг друга с полувзгляда, между ними была какая-то особая, непонятная химия.

Вечером мы встретились в городском парке на берегу реки и расположились на траве у воды.

Парень, вооружившись фотоаппаратом, спустился к реке. А мы болтали обо всём. И вдруг я спросил про старую сказку, знает ли она, что было дальше. Подруга смотрела на реку. На секунду мне показалось, что по воде пошла круговая рябь, как будто от камня, упавшего в воду. Подруга достала свой телефон и начала читать вслух новые записи.

Глава 5. В плену

Думаю, что читателю интересно, что случилось с мамой Виолетты, Кэролиной Твиртэр.

Для этого нам предстоит снова вернуться в день, когда мать и дочь были разлучены.

Карета диктатора довезла свою пленницу до его огромного дворца. Глаза Кэролины были завязаны всю долгую дорогу. Она не могла увидеть ни величественный Перфидон, ни сам замок с высокими зубчатыми сводами, ни океан, волны которого бились у стен замка и разбивались, достигнув их, на тысячи осколков. Впустив карету и конницу Цэндра, ворота замка вновь наглухо закрылись. Сбежать было невозможно.

Кэролину поместили в холодный подвал, где она провела следующие долгие три месяца. Диктатор вызывал её к себе на допрос почти каждый день. Допрос сводился к пыткам: он бил её тело в кровь, причиняя адские муки. Первое время Кэрол спрашивала его, за что, она же его даже не знала, но эти вопросы вводили Цэндра в особую ярость! Вскоре Кэрол перестала сопротивляться и спрашивать его, так он быстрее успокаивался. Шрамы изуродовали её нежную кожу.