Проклятие Элеун

– Молчи, тебя они не найдут! – яростно прошептала Кэролина. – Я не допущу этого!

Она по какому-то наитию сорвала с себя золотой медальон и кинула его в темноту подвала. Кэрол не успевала сделать все приготовления, чтобы подвал стал потайным и незаметным. Лишь рывком закрыла крышку и сама встала на неё, готовая защищать своего ребенка до конца.

В этот момент дверь выбили. Несколько солдат ворвались в дом. Не вставая со своего места, Кэрол схватила тяжелую сковороду и была готова дать отпор каждому. Но вдруг в воздухе просвистел тяжёлый кнут, он больно ударил Кэрол по запястью, она выронила сковородку.

Следующим ударом она уже была связана кнутом. Солдаты окружили ее. Ловкий воин вошел в комнату, так что она могла его разглядеть. Небритый, невысокий мужчина с чёрными, как смоль, волосами, со знаками королевской власти на широких плечах держал в своих огромных ладонях конец злополучного кнута.

– Чертовка, я нашел тебя! – громко прокричал диктатор.

– Кто вы? – смело спросила Кэрол.

– Тебе придется меня вспомнить! Солдаты, уведите её в мою карету! Наши поиски окончены! Пора ехать домой! – приказал диктатор.

 – Ты слышала, Кэрол, домой!

Солдаты обступили ничего не понимающую девушку и вывели её из дома. То, что творилось на улице, нельзя было описать словами. Казалось, что за считанные минуты разрушили полгорода. Кинув взгляд на соседский дом, Кэрол поняла, что стариков уже нет в живых. Жаждущие крови солдаты убили их. Она посмотрела на свой милый домик. Почти весь дверной проем был разрушен.

Но главное ей всё же удалось: обыска в доме не было, дочку не нашли. Это было последнее, что видела Кэрол. Затем ей на голову надели черный мешок и с силой втолкнули в карету диктатора.

Глава 4. Дом за высоким забором

«Я смутно помню этот день. Я была слишком маленькая. Но помню этот ужас. Холодные стены подвала. Тьма. Крики наверху. Крошечными пальчиками я сжимала золотой медальон в руках. Только он и остался мне от мамы. Где она сейчас? Жива ли? Мамочка, нет! Нет! Нет! Я знаю, что жива! Её взволнованный голос до сих пор в ушах звучит, а потом тишина, тишина, тишина.

Звенящая тишина. Тьма. Шорохи. Как же мне было страшно.

Под утро выбралась из подвала. Разрушенные дома, мертвые люди – всё как в тумане, ничего не помню. Потом эти скитания, крысы, отбросы, жестокие люди, приюты – эти долгие восемь лет, как в кошмарном сне. Хорошо, что тогда я была совсем маленькая. Поэтому почти ничего не помню, кроме ужаса и желания выжить.